«Гвоздь программы» — значение и происхождение фразеологизма
Гвоздь программы – фразеологизм, получивший распространение в мире с 1889 года.
Значение фразеологизма.
1. Лучшая часть чего-либо.
2. Лучший артист спектакля, шоу, представления.
3. Лучший номер сезона, сенсация.
4. Что-то, являющееся центральным, главным, основным.
Происхождение фразеологизма
В истории возникновения фразеологизма выделяют две версии его происхождения.
Всемирная выставка.
В 1889 г. во Франции в Париже начинается подготовка к Всемирной выставке, посвященной Великой революции. Главному конструктору-инженеру Гюставу Эйфелю предлагают сделать экспонат, который превышал бы Вашингтонский монумент, то есть выше 169 метров.
Гюстав сконструировал конструкцию из железа высотой 300 м., которую установили как главные ворота входа на выставку. Считалось, что эта башня временная и по окончании ее разберут. Но монумент поразил и самих организаторов выставки, и ее гостей, своими величием, размерами и формой, напоминающей перевернутый кованый гвоздь. Свое название башня получила в честь своего конструктора Эйфеля. Чувства, вызванные ими, у всех были неоднозначны – у одних Эйфелева башня вызывала восхищение, у других – ужас. Но каждый, кто приезжал в Париж, в первую очередь шел посмотреть на монументальное сооружение. Тут же ее и прозвали: гвоздь выставки, главный экспонат программы.
Перевод фразеологизма
Во французском языке есть слово «Сlou», которое имеет два значения перевода. В первом случае – этим словом обозначают металлический стерженек со шляпкой на конце, во втором – это главное, значительное.
Поразившая входная арка выставки, с первых шагов стала называться главным, или основным экспонатом выставки, гвоздем программы. Это выражение очень полюбилось французам, которые стали применять его при любом более-менее подходящем случае. Отсюда словосочетание в переносном значении получил распространение по всему миру, как значительное в сезоне.
Вопрос о сносе Эйфелевой башни несколько раз поднимался на обсуждение, но башня как стояла, так и стоит. А семантическая калька «Гвоздь программы» в России трансформировался из французского обозначения главного спектакля сезона только в 90-х годах 19 века.
Тест на знание фразеологизмов
Оцените богатство своей речи! Пройдите тест на знание фразеологизмов.
«Гвоздь программы» и другие французские выражения, которые вошли в нашу речь
Гвоздь программы (сезона)
Вопрос-ответ 12 крылатых выражений, значение которых известно не всем
Прописная истина
Что нужно сделать, чтобы какая-то идея прочно засела в сознании и в дальнейшем воспринималась как нечто само собой разумеющееся? Правильно, повторять её почаще. Так же решили и составители прописей и азбук. В своё время в этих пособиях часто использовали нравоучения морали, чтобы ребёнок, выводя их по несколько раз, как следует усваивал нормы поведения в обществе. Другими словами, прописывал истины на бумаге и у себя в голове.
Крылатый французский
Есть и такие крылатые выражения, в которых не сразу разглядишь французское происхождение. Например, слово «подшофе» — в состоянии легкого опьянения, навеселе. Происхождение слова связывают с французским словом chauffe – подогретый алкоголем. Или, например, слово «шаромыжники». Обычно этим словом называют пройдох, любителей поживиться за чужой счет. Его возникновение связано с войной 1812 года, когда французы сожгли Москву, и часть солдат наполеоновской армии осталась без пропитания. Они ходили и просили: «Шер ами! (фр. cher ami – «дорогой друг») Подайте на пропитание!». Кстати, возможно, от этого слова произошло и слово «на шару», то есть «на халяву».
Почти забытое нами «амикошонство», которым мы обозначаем фамильярность и неуместное панибратство, образовано от французских слов ami – «друг» и cochon – «свинья». Существует старая французская идиома amis comme cochons – буквально «друзья, как свиньи». На самом деле, это выражение не имеет отрицательной нагрузки. Все дело в игре слов: французское cochon – «свинья» созвучно старофранцузскому soçon – «компаньон, товарищ».
«Точность – вежливость королей». Эта крылатая фраза обычно описывает пунктуальность, но мало кто знает, что полностью она звучит так: «Точность – вежливость королей и долг всех добрых людей». Ее произнес король Людовик XIV, чем положил начало развития этикета сначала в Европе, а затем и в России.
Многие французские идиомы пришли к нам из литературы. Их щедро рассыпали перед читателями Вольтер, Лафонтен, Рабле, Гюго, Дюма, Бомарше. Например, фраза: «Аппетит приходит во время еды» была вложена Франсуа Рабле в уста великану-обжоре, герою его книги «Гагрантюа и Пантагрюэль». Хотя историки выяснили, что до Рабле эту фразу употребил епископ города Ле Манн Жером де Анже в своем сочинении 1515 года «О причинах».
Комический фарс «Адвокат Пьер Патлен» подарил нам выражение «вернёмся к нашим баранам» (фр. revenons a nos moutons). Эту фразу обычно произносят, когда разговор уходит «не в ту степь», в сторону от главной темы. По сюжету, один суконщик на суде против пастуха, укравшего у него трех баранов, обнаруживает, что в зале находится адвокат пастуха – Патлен, его знакомый, который задолжал ему деньги. Забыв про баранов, суконщик наседает на Патлена. Судье приходится несколько раз возвращать разговор к начальной теме.
Есть выражения, которые пришли из французского относительно недавно, но тоже стали частью повседневной речи. Например, «гвоздь программы». Кто бы мог подумать, что так называли… Эйфелеву башню! В 1889 году в Париже, когда было торжественное открытие главной высотки города, общественность назвала новое сооружение «главным гвоздем выставки» (le clou de l’exposition), имея в виду, очевидно, сходство башни с гвоздем по форме. Аллюзия спорная, но она прочно закрепилась в разговорной речи, и теперь «гвоздем программы» называют самую яркую и запоминающуюся часть какого-то мероприятия.
Каждый знает знаменитое «пролетела, как фанера над Парижем». Так говорят, когда что-то не удается, когда проваливаются планы. Разбирая это выражение, можно подумать, что над столицей Франции каким-то образом летал кусок древесной плиты, но оказывается, что фанера и вовсе не при чем. По легенде, речь идет о французском авиаторе Огюсте Фаньере, который в 1908 году, совершая показательный полет над Парижем, влетел в Эйфелеву башню и погиб. Впрочем, у этой версии мало доказательств, и существует еще как минимум три других варианта происхождения этой идиомы.
И совсем уже недавно, в XX веке, возникло выражение «кто не рискует, тот не пьёт шампанское». Судя по всему, оно родилось в среде гонщиков «Формулы-1». Один из победителей, которому вручили бутылку шампанского, встряхнул ее. Вылетевшая пробка гарантировала ему отменный душ из игристого напитка и эффектное зрелище. Гонщика звали Дэн Герни. А произошло это в 1967 году. Так появилась традиция разбрызгивать шампанское в честь победы. Впрочем, само выражение могло появиться и раньше – в 1950 году, когда спонсором французского этапа «Формулы-1», проходившего в провинции Шампань, стал владелец завода «Moët & Chandon». Тогда победителю вручили трехлитровую бутылку шампанского этой марки. Организаторы гонок решили сохранить традицию и стали дарить этот игристый напиток победителям каждый год.
Авторский проект Романа Гвоздикова
Всякое моё и не только
Откуда пошло выражение «Гвоздь программы»
Вот и ещё одно интереснейшее выражение в русском языке, имеющее совершенно не очевидное происхождение. Смысл его — нечто центральное, главное, основное. То есть, например, «гвоздь программы», «гвоздь выпуска», «гвоздь представленного».
Происхождение этого выражения однозначно связывают с открытием башни, названой в честь главного конструктора Гюстава Эйфеля, а попросту — Эйфелевой башни. Это сооружение, ставшее самым узнаваемым символом Парижа, было построено в 1889 году и первоначально задумывалось как временное сооружение, служившее входной аркой парижской Всемирной выставки 1889 года.
Один из вариантов гласит, что из-за общей схожести башни с гвоздем, воткнутым в Париж, а так же производившей неизгладимое впечатление величественности, парижане и гости выставки начали называть её не иначе как «гвоздь выставки», «гвоздь программы выставки», ну и, понятное дело, выражение прижилось. Лично я считаю эту версию маловероятной, потому как ну какому воспаленному мозгу причудится сходство Эйфелевой башни с гвоздём? Нет, ну серьёзно? Если только с очень большого удаления, когда заметно расширяющийся к низу силуэт башни сливается в вертикальную линию, и то сильно вряд ли. Единственный более-менее правдоподобный вариант — сравнение башни именно с гвоздём, вбитым в центр Парижа, метафорически, тэксказать.
Вторая версия, на мой взгляд, более правдоподобная — в языковом различии терминов. Дело в том, что в русском языке «гвоздь» — это гвоздь, и ничего более. А вот во французском слово «clou» — это не только гвоздь, но и ещё одно значение — «значительное, заметное». Вот и получается, что выражение «clou de la saison», давно использовавшееся французами для обозначения главного спектакля сезона, во время выставки по отношению к башне трансформировалось в «clou de l’exposition», то есть гвоздь выставки. Ну и далее, в русский язык, именно как «гвоздь программы».