Философия – это любовь к Богу
Разговор с преподавателем философии о том, зачем ее изучать христианину
Современные люди свысока смотрят на веру, благоговея перед наукой и доказательствами. «Наука возникла в борьбе с религией, она по сути атеистична», – говорят они. Но если вникнуть в историю философии, окажется, что всё наоборот! С другой стороны звучат голоса: «Философия вредна для верующего!» А тем временем истинность христианства доказывается… с помощью инструментов философии.
Об этих парадоксах, о вопросах, которые поднимает философия, об отношении к этой науке святых отцов говорим с заведующим кафедрой философии ПСТГУ, читающим в Сретенской семинарии курс «Философия», Виктором Петровичем Легой.
От чего предостерегал святитель Григорий Палама
– Предмет, который вы преподаете, – философия. Существует мнение, что изучение философии для православного человека не полезно. Как бы вы могли прокомментировать его?
Философия – это любовь к истине, а Истина – это Бог, поэтому философия – это любовь к Богу. Об этом говорили перечисленные нами святые отцы.
Святитель Василий Великий называет Сократа «христианином до Христа»
А об античных философах святой Иустин-мученик сказал, что они, хотя и жили до Христа, но были, по сути, христианами, потому что искали тот же самый Логос. И первыми среди них Иустин называет Гераклита и Сократа. Святитель Василий Великий тоже называет Сократа «христианином до Христа», потому что это замечательный пример человека, который жил по заповедям, хотя и не знал о них.
Приведу слова преподобного Иоанна Дамаскина из его предисловия к «Источнику знания»:
«И прежде всего я предложу то, что есть самого лучшего у эллинских мудрецов, зная, что если есть что-либо благое у них, то оно даровано людям свыше от Бога. Если же что противно истине, то это – темное изобретение сатанинского заблуждения и измышление злополучного разума. Поэтому, подражая образу пчелы, я воспользуюсь тем, что близко к истине, и от самих врагов получу плод – спасение».
Да, в философии есть сложности, есть опасности, которые могут кого-то увести от истины. Об этом говорил, скажем, святитель Григорий Палама: если не чувствуешь в себе силу, если боишься, что философия уведет тебя от Бога к миру материальному, если боишься возгордиться, лучше не заниматься философией.
Инструмент проповеди
– Противоречит ли философия религии? Или, может быть, помогает? И если помогает, то как и чем?
Философия помогает доказывать истинность христианства, опираясь на разум
– Философия помогает доказывать истинность христианства: рассудочно, логически, опираясь на разум – тем способом, перед которым благоговеют современные люди, доверяющие науке и свысока смотрящие на веру. Помогает найти ответ на такие вопросы, как наличие в мире зла и страдания праведников и почему Бог это допускает; каким образом можно соединить свободу человека и Божественное предопределение – то есть на те аргументы, которыми так любят спекулировать атеисты.
Отцы Церкви понимали, что недостаточно сказать: «Просто поверьте, что мы говорим правду». Без четкого, логичного обоснования это не работает. А почему вы говорите правду? Может быть, правду говорят другие – несториане, или ариане, или мусульмане, или иудеи? Потому отцы Церкви и использовали философию в полемике, начиная с самых первых веков христианства. По той же причине философию всегда изучали в духовных учебных заведениях: она давала христианам инструмент проповеди.
Современный человек не воспринимает слова «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» так, как их воспринимали, скажем, 2000 лет назад. Он спросит: «А почему? А когда? Завтра? Через тысячу лет? А каким образом это меня касается?» Его нужно убедить.
Понятно, что философия – это не единственный инструмент, посредством которого человек приходит к Богу. Но этот инструмент часто бывает необходим для мыслящих людей, для ученых или просто для размышляющих, да и для самих христиан, которых тоже многие соблазны смущают.
– Современный человек достаточно прагматичен. Могу привести пример из личного опыта. У меня богословское образование, богословская степень, я знаю историю Церкви, я знаю догматическое богословие и, в меру своих сил, святоотеческое учение. Но меня спрашивают: почему Бог допустил в мире зло? Меня не спрашивают, когда был V Вселенский Собор, меня не спрашивают, в чем отличие арианства от несторианства, меня не спрашивают, в чем особенности Литургии православной в отличие от католической мессы. Я могу на эти вопросы ответить в меру своих познаний, а меня спрашивают о другом: если наука и христианство едины, объясните, почему Галилея судили за коперниканство?
Наука – это частный случай христианства
– Вы упомянули о единстве науки и христианства, однако в сознании большинства укоренено представление о том, что наука противоположна вере.
Христианство является той идеологической и питательной средой, в которой возникает наука
– Этот вопрос – как религия и научное знание друг с другом соотносятся – особенно важен для современного человека. Сегодня очень распространено заблуждение, согласно которому наука возникает в борьбе с христианством, потому что она атеистична, а христианство – это мракобесие. Изучая историю философии, мы видим, что всё наоборот! Христианство является той идеологической, идейной, а точнее – питательной средой, в которой возникает наука. Я смело говорю такие слова: наука – это частный случай христианства. Вот простой пример: наука возникает именно в христианских странах, не в исламских, не в языческих. Только нужно понимать, что такое наука, в чем специфика научного творчества Галилея, Ньютона, Декарта, Лейбница…
В современном обществе культ науки, но наука не всесильна: она может принести человеку счастье, а может несчастье. И современное учение о человеке часто сознательно ненаучно, потому что человек, как сказал Достоевский, «слишком широк», его невозможно объяснить исключительно методами науки.
Философия Промыслом Божиим
– А почему возникла философия?
– Обычно в мировом и особенно в нашем советском философском образовании давался простой ответ: люди везде одинаковые, на каком-то этапе эволюционного развития они начинают желать познавать природу. Вначале они ее познают примитивно, на уровне мифологическом, потом – на уровне философском, а позднее, развиваясь, – на уровне научном. Но я обращаю внимание студентов на тот факт, на который указал еще в конце II века знаменитый богослов Климент Александрийский: он уже тогда заметил (и сейчас мы это только подтверждаем), что философия была распространена только в Древней Греции. Ни у какого другого народа, даже в Китае, даже в Индии, где была глубокая мысль, чистой философии не возникло. Я не говорю уже о персах, о египтянах, об индейцах Южной и Северной Америки – там философии вообще не было.
Так почему же философия была только у древних греков?
Так почему же философия была только у древних греков? Климент Александрийский предложил ответ, который мне кажется абсолютно правильным: это Божий Промысл. Несколько вольно пересказывая его мысль, могу объяснить так: обычно считается, что до Христа был один богоизбранный народ – еврейский народ. Климент говорит: нет! Был еще греческий народ, которому Бог дал другой дар: способность размышлять, то есть своим собственным разумом восходить к истине. Есть два пути восхождения к Богу: чтением пророческих книг, через которые Бог Сам открылся людям, и размышлением, поскольку, как сказал апостол Павел в Послании к римлянам: Ибо… вечная сила Его и Божество от создания мира чрез рассматривание творений видимы (Рим. 1: 20). Вот греки пошли по этому пути.
Еще один удивительный факт мы наблюдаем: несмотря на то, что древние греки жили в обществе, где поклонялись множеству богов, почти все греческие философы говорили в один голос: «Нет, Бог один». Например, Ксенофан Колофонский в конце VI века до Р.Х. доказывает, что Бог один и Он прост – Он не может состоять из частей. «Есть один только Бог, меж людей и богов величайший… Весь целиком он видит, весь сознает и весь слышит, но без труда помышленьем ума он всё потрясает. Вечно на месте одном он пребывает, не двигаясь вовсе, переходить то туда, то сюда ему не пристало». Написано философом, вроде бы язычником.
– То есть первый вопрос, на который отвечает философия, – это вопрос о Боге?
Вся философия искала и ищет ответы на вопросы о Боге
– Да. И это касается не только античной философии. Как ни странно может показаться человеку, воспитанному в нашей советской материалистической среде, вся философия искала ответы на вопросы о Боге.
– Даже современная?
– Даже современная. Но, конечно, философия слишком многообразна: есть атеистическая, есть та, которая ставит вопросы философии науки, скажем позитивизм – но он обслуживает другие интересы: есть наука, а он ей «помогает». А вот когда философия ставит вопросы самостоятельно: что такое истина? что такое бытие? – и пытается разобраться самостоятельно, она всегда, как правило, приходит к религиозным выводам.
Философия и религия
Философия и религия имеют совершенно различные задачи и суть различныепо существу формы духовной деятельности. Религия есть жизнь в общении с Богом, имеющая целью удовлетворение личной потребности человеческой души в спасении, в отыскании последней прочности и удовлетворенности, незыблемого душевного покоя и радости. Философия есть, по существу, совершенно независимое от каких-либо личных интересов высшее, завершающее постижение бытия и жизни путем усмотрения их абсолютной первоосновы. Но эти, по существу, разнородные формы духовной жизни совпадают между собой в том отношении, что обе они осуществимы лишь через направленность сознания на один и тот же объект – на Бога,точнее, через живое, опытное усмотрение Бога. Конечно, отвлеченно рассуждая, возможно представить себе и обратное соотношение – именно совершенное расхождение путей осуществления обеих задач. Где, как, например, в буддизме, личное спасение отыскивается не на пути общения с Богом и где, с другой стороны, разум тщится постигнуть жизнь и мир не из его вечной и абсолютной первоосновы, – там между религией и философией не ничего общего; они не то что противоречат одна другой, они в этом случае так же не соприкасаются между собой, как, скажем, музы ка и химический анализ. Но все дело именно в том, что такие, совершенно расходящиеся пути суть и для религии, и для философии пути мнимые, не Приводящие к цели, и что, наоборот, подлинное осуществление задач и той и другой возможно только на путях, ведущих к одной и той же цели – к Богу. В отношении религии это утверждение не требует, конечно, особого доказательства; мы можем здесь спокойно предоставить отдельным парадоксалистам труд, вопреки общечеловеческому опыту, доказывать противоположное. Наоборот, в отношении философии это есть тезис, требующий окончательного уяснения и доказательства, отнюдь еще не исчерпанного предыдущими общими соображениями.
Современному сознанию, даже если оно мыслит в понятиях, близких к вышеизложенным соображениям, представляется маловероятным или даже совершенно невозможным, чтобы то абсолютное, которое в философии нужно как высшая логическая категория, объединяющая и упорядочивающая теоретическое постижение бытия, совпадало с живым личным Богом, которого требует и которым одним только может удовлетвориться религиозная вера.
В ином аспекте эта же трудность принимает форму другого сомнения. Бог религиозной веры, источник личного спасения необходимо есть живая личность. Но, по-видимому, из всех категориальных форм, в которых может мыслиться центральное философское понятие первоосновы бытия, наименее подходящей является именно форма живой личности. Мыслится ли Бог в философии как субстанция мира или как его первопричина, как всеединая вечность или как творческая сила развития, как мировой разум или как жизнь, он есть, во всяком случае, что-то безличное, какое-то в известной мере всегда пантеистически-мирообъемлющее начало, в котором философия, не изменяя своей задачи постижения и логического осмысления бытия и не приспособляясь искусственно к требованиям религиозного чувства, не может усмотреть антропоморфных черт живой, карающей и любящей личности, необходимых для религиозного отношения к Богу. Роковым образом, независимо от содержания отдельной философской системы, Бог философии носит на себе печать своей зависимости от нужд отвлеченной мысли и именно поэтому есть для религиозного чувства лишь иллюзорный суррогат истинного Бога – мертвый камень вместо хлеба, насыщающего голод религиозной души, или, в лучшем случае, ни к чему не нужная, туманная, бесплотная тень того истинно-сущего, которым во всей полноте и жизненности Его реальности уже обладает непосредственная религиозная вера.
В основе обоих сомнений лежит в конечном счете, как уже ука зано, одна трудность; и надо признать, что это есть действительно серьезная трудность – одна из глубочайших и важнейших философских проблем,– в отличие от того легкоразрешимого противоречия, с которым мы имели дело выше и которое вытекало лишь из поверхностных и совершенно ложных банальных пред ставлений о сущности философии и религии. Трудность эта сводит ся к вопросу: может ли философия, которая есть постижение бы тия в логической форме понятия, вместе с тем не быть рациона лизмом? Заслуживает внимания, что этот вопрос является решаю щим не только для согласования философии и религии, но и для возможности самой философии. В самом деле, философия, с одной стороны, есть постижение бытия в системе понятий и, с другой стороны, постижение его из его абсолютной и всеобъемлющей первоосновы. Но понятие есть всегда нечто относительное и ограни ченное; как же возможно выразить абсолютное в формах относительного, овладеть бесконечным, уловив его в сети конечного? Как можно – проще говоря – постичь непостижимое? Казалось бы, мы стоим перед роковой дилеммой: либо мы ищем само абсолютное, выходящее за пределы всего конечного и – тем самым – логически выразимого, и тогда мы не можем действительно постичь и логически зафиксировать; либо же мы ищем только логическую систему понятий и тогда всегда пребываем в сфере только относительного, частного, производного, не доходя до подлинной первоосновы и целостного всеединства бытия. В обоих случаях задача философии остается неосуществленной.
Этим разъяснением условия возможности самой философии сразу же устраняется, по крайней мере, первое из указанных двух сомнений в отношении между философским богопознанием и религиозным чувством. В каких бы понятиях ни выражала отвлеченная философская мысль свое познание Бога, ее основной интуицией и тем самым ее высшим и верховным понятием остается чисто религиозная идея безмерности, неисчерпаемой глубинности и таинственности Бога; и, в сущности, вся остальная система понятий имеет своим последним назначением приблизить мысль к уловлению именно этой сверхконечной и сверхрацнональной природы Бога, конституирующей Его абсолютность. Обычное заблуждение в понимании соотношения между философией и религией в этом пункте состоит в том, что чувство тайны представляется условием, преграждающим познавательное проникновение, и, наоборот, страсть к познанию – силой, разрушающей смиренное чувство тайны и поэтому благоприятствующей самомнению атеизма. В действительности, напротив, религиозное чувство тайны и глубинно сти бытия есть первое и необходимое условие развития филосо фии, тогда как самомнение атеизма в корне убивает самый ин стинкт философствования и есть в такой же мере отрицание философии, как и религии. Возможность и даже частные случау промежуточных форм – недостаточности философской энергии благодаря чему мысль, непроникая до последней глубины, останавливается на полпути, ставит себе здесь последние грани и, упрощая бытие, благоприятствует полуневерию или бедности и схематичности религиозного сознания,– конечно, не опровергает, а скорее подтверждает основное, разъясненное нами соотношение. Идущая в настоящее время борьба между умами, так сказать. глубинными, т. е. ощущающими глубину и бесконечную сложность жизни, и умами плоскими, воображающими, что жизнь легко можно, как карточный домик, разобрать на части и снова сложить по своему усмотрению, есть в такой же мере борьба за религиозное, как и за философское, миропонимание.
Этим обретен и путь к разрешению второго сомнения. Правда, поскольку мы его выразим в грубой и логически твердой формуле, по которой Бог веры есть человекоподобная личность. Бог философии – безличный абсолют, оно кажется совершенно непреодолимым. Но в этом повинна только односторонность и логическая упрощенность самой формулы. Ни Бог религии, ни Бог философии не есть то простое и однозначное содержание, к которому Его сводит эта формула, именно потому, что Он есть прежде всего неисследимая глубина и неисчерпаемое богатство. Он есть полнота всехопределений, ибо стоит превыше каждого из них в отдельности; и потому одно определение не противоречит в Нем другому – под условием, что каждое из них берется в надлежащем смысле, не как исчерпывающее адекватное знание самой Его сущности, а именно лишь как уяснение одной из Его сторон, имеющее – в силу коренного единства Его сущности – лишь символическое значение для определения целого. Ведь и Бог религиозной веры содержит – при первой же попытке какого-либо одностороннего Его определения – множество противоречий, которые в действительности суть не противоречия, а антиномии, согласимые в высшем, сверхрациональном единстве. С другой стороны, философское богопознание лишь мнимым образом приковано к указанному безличному и как бы бесформенному понятию Бога как некоего лишь всеобъемлющего начала. Кажущаяся неизбежность этой тенденции вытекает лишь из одностороннего ограничения задачи философии теоретическим миропостижением. Если мы вспомним и будем иметь в виду, что задача философии этим не исчерпывается, а требуетцелостного осмысления бытия во всей его живой полноте и глубине,объемлющей как один из основных его моментов реальность духовной жизни со всеми ее нравственными и религиозными запросами и проблемами,– если мы вспомним необходимость таких философских проблем, как проблема добра и зла, теодицеи, отношения между нравственным идеалом и действительностью, свободой и необходимостью, разумом и слепотой природных сил,– то мы поймем, что высшее уясняющее единство, которого ищет философия, есть не одно лишь безличное единство. упорядочивающее картину объективного мирового бытия, а действительно целостное всеединство жизни в самом глубоком и всеобъемлющем смысле этого понятия. Все дело в том, что подлинная философия, могущая осуществить свое назначение, должна исходить из действительного, т. е. абсолютно полного и конкретного всеединства, а не из мнимого, по существу, лишь частичного и отвлеченного единства системы объективного бытия. А это значит, что последний источник и критерий философского знания есть w одна лишь бесстрастная, чисто созерцательная интуиция объективного бытия, ацелостный и живой духовный опыт –осмысляюшее опытное изживание последних глубин жизни. Традиционное школьное понимание философии – поскольку оно вообще допускает философию, как метафизику или онтологию – усматривает в последней содержание “теоретической философии” и отделяет от нее в качестве особых, добавочных и притом относительно второстепенных отраслей философского знания – “этику”, или “практическую философию”, “эстетику”, “философию религии”, “философию истории” и т. п. Практически и пропедевтически такое или аналогичное ему деление философии, конечно, неизбежно, ввиду многообразия философских интересов и невозможности изложить сразу предмет философии со всех его сторон. Но поскольку мнят, что подобным делением точно выражена внутренняя структура философского знания, вытекающая из структуры самого ее предмета,– это есть опасное заблуждение, уводящее духовный взор от подлинной природы предмета философии. С одной стороны, всякаяфилософия есть онтология или “теоретическая философия” (бессмысленный плеоназм – ведь философия всегда есть знание, т. е. теория!), ибо философия всюду и везде познает истинно-сущее; и, с другой стороны,– что здесь особенно важно – истинная онтология есть не бесстрастное изучение чуждой духу и лишь извне ему предстоящей картины бытия (ибо такое бытие именно и не есть целостное бытие или подлинное всеединство), а постижение абсолютного бытия, объемлющего и всю духовную жизнь самого субъекта знания – человеческой личности. Но познавательная направленность на абсолютное в этом, единственно истинном его смысле предполагает духовный опыт не как внешнее созерцание, а как основанное на истинном внутреннемпереживаниипостижение существа и смысла жизни. Короче говоря, подлинная, а не только школьная и пропедевтическая онтология должна опираться на живой религиозный опыт и потому в принципе не может ему противоречить. Вся совокупность мучительных сомнений, исканий и достижений религиозного опыта, объединимая в теме “о смысле жизни”,– проблема вины, возмездия и прощения, личной ответственности и человеческого бессилия, предопределения и свободы, реальности зла и благости именно Сущего, хрупкости эмпирического существования и неуничтожимости личности – входит как законная и необходимая тема в состав онтологии, заслуживающей своего имени учения о бытии.
Стоит только памятовать об этом первичном и основном бытии, сосредоточиться на нем и именно в нем видеть последний критерий знания, чтобы все соотношение, которое с первого взгляда кажется запутанным и почти неразрешимым, стало – по крайней мере, в принципе – до самоочевидности ясным. Существуют не две истины, а только одна – и она там, где есть максимальная полнота и конкретность. Как бы отлично ни было лично-религиозное отношение к Богу от познавательного отношения к Нему в философии, какие бы различия мы ни находили между религиозным и философским интересом,– все эти отношения устанавливаются в пределах одной и той же последней реальности, которая предстоит духовному взору личности и остается сама собой, все равно, выражается ли она в непосредственном религиозном переживании или в опосредственной системе логических понятий. Главное все же в том, чтобы иметь живой опыт самой реальности. Лишь там, где религия принимает догматы веры не за символические и таинственные обозначения божественной природы, а за законченные и исчерпывающие адекватные Его раскрытия, превращая их тем в односторонние логические определения, или где философия мнит в отвлеченной системе готовых формул определить до конца последние глубины реальности,– лишь там возможны – и даже неизбежны – конфликты между философией и религией. Внутренняя связь и интимное сродство философии и религии были больше всего затуманены наивно-дерзновенными попытками рационализации догматов веры, компрометирующими и философию и религию. Таинственные и многозначительные религиозные интуиции – плод духовного опыта религиозных гениев и соборного религиозного сознания,– почти недоступные по своей глубине неискушенному опыту среднего человека, обсуждаются иногда – и при их обосновании, и при их опровержении – как простые истины, значение которых доступно здравому смыслу и может быть установлено простейшим логическим анализом. Жалка та мудрость, которая в невежественном самомнении опровергает догмат Троицы на том простом основании, что единица не равна трем; но немного философской мудрости и в дерзновенной попытке, не проникнув опытно в эту тайну, мнимым образом “доказать” ее логически, путем отвлеченного анализа бедной содержанием и бесформенной общей идеи Божества. Напротив, чем глубже и подлиннее философское знание, тем более оно склонно к смирению, к признанию сократова положения, что источник знания есть сознание своего неведения.
ученое незнание. Ред.
Мудрецы и философы о Боге, Библии, вере
«Когда один человек одержим иллюзией — это называется безумием. Когда множество людей одержимо иллюзией — это называется религией» (Роберт Мейнард Пирсиг род 1928 американский писатель и философ.)
Нам хвалят евреи своё божество,
О добром твердят Иегове.
Он добрый? Как странно! Тогда отчего
Он требует жертвенной крови?
Обряды персидские дико смешны
Царю удивляюсь Хосрову:
Ведь, чтобы „очиститься“, персы должны
Умыться. мочою коровы.
Разумностью, логикой веры своей
И ты не хвались мусульманин!
В дороге пройдя мимо сотен камней,
Лишь в Мекке целуешь ты камень.
ЗЕНОН ИЗ КИТИЯ (336-264 гг. до н.э.) древнегреческий философ.
«Жить необходимо в согласии с природой, и это то самое, что жить в согласии с добродетелью.»
МЭН-ЦЗЫ (372-289 гг. до н.э.) древнекитайский философ
«Небо и человек едины, вовсе не разделимы и не обособляемы.»
*
МЕЛИСС САМОССКИЙ (ок. 485 — около 425 до н. э.) — древнегреческий философ
«В основании четырёх элементов – воды, земли, огня, воздуха – лежит некая общая сущность, не возникшая и не уничтожимся, которую следует назвать „всеединым“»
*
МО-ЦЗЫ (ок. 480-400 гг. до н. э.) древнекитайский философ
«Тот, кто делает людям зло, обманывает людей, Небо непременно покарает.»
*
МАРК АВРЕЛИЙ (121-180), римский император и философ.
«Помни, что есть Бог, который хочет не хвалы или славы от людей, Им созданных по подобию Своему, а того, чтобы они, руководствуясь данным им разумением, поступками своими уподоблялись Ему.»
«Сущность Божества явна в делах Его, и поэтому я преклоняюсь перед Ним. Вселенная есть выражение Сущего, живого Бога. Весь мир подчинен единому закону, и во всех разумных существах единый разум. Правда едина, и для разумных людей понятие о совершенстве тоже едино.»
«Нам остается полагаться на Его /Божества/ милосердие и справедливость с уверенностью, что Оно не упустило бы, при устройстве мира, ничего такого, чего требует разум для блага человека.»
*
МАКИАВЕЛЛИ НИККОЛО (1469-1527 гг.) итальянский философ
«Я хочу попасть в ад, а не в рай. Там я смогу наслаждаться обществом пап, королей и герцогов, тогда как рай населен одними нищими, монахами и апостолами.»
*
МОР ТОМАС (1478-1535 гг.) английский писатель, автор «Утопия.»
Жизненный путь Томаса мора, ещё три года назад занимавшего (с 1529 по 1532 г.) высший государственный пост в Англии (он был лордом – канцлером), закончил казнью. Взойдя на эшафот, Мор непринуждённо заметил палачу: «А ведь сегодня недурная погода, любезный!» Через минуту «любезный» отрубил ему голову.
*
МОНТЕНЬ (1533-1592 гг.) французский философ.
«Религия людей есть ничто иное, как их собственное измышление, необходимое для поддержания человеческого общества.»
*
МАЛЬБРАНШ НИКОЛА (1638-1715 гг.) французский философ
«Воля божья определяет природу каждой вещи.»
«Мы видим творения только в боге, только через него, только как его, я хочу сказать, в тех же идеях, что и его самого. Так что мы мыслим, как он, Благодаря тем же идеям мы имеем некоторое общение с ним.»
*
МОНТЕСКЬЁ ШАРЛЬ (1689-1755 гг.) французский философ
«Если бы бога не было, мы всё же должны были бы всегда любить справедливость, то есть напрягать все усилия к тому, чтобы всегда походить на то существо, которое мы представляем себе более совершенным и которое, если бы существовало, было бы по необходимости справедливым.»
«Если бы треугольники создали себе бога, он был бы с тремя сторонами.»
УДДАЛАКИ АРУНИ (VII век до н.э.) древнеиндийский мудрец.
«Ты есть то.» Наставляет своего сына Шветакету, что объективно сущее (Брахман) не раздельно присутствует во всех явлениях живой и неживой природы и одновремённо эта высшая объективная субстанция тождественна началу субъективному, индивидуальному (Атману).
*
УЛЬЯМ ИЗ ОККАМА (1281-1349 гг.) английский философ.
«Утверждаю невозможность доказать того, что бог всемогушь: это постигаемо только с помощью веры.»
*
УИЧКОТ БЕНДЖАМИН (1609–1683) британский философ
«Для политика изучать религию выгодно, а применять гибельно»
*
УАЙЛЬД ОСКАР (1854-1900 гг.) английский философ, эстет, писатель, поэт.
«Вера не становится истиной только потому, что кто-то за нее умирает.»
«В истины веры верят не потому, что они разумны, а потому, что их часто повторяют.»
«Душа есть только у искусства, а у человека ее нет.»
«Христос умер не для того, чтобы спасти людей, а для того, чтобы научить их спасать друг друга.»
«Единственный апостол, который не заслуживал, чтобы ему представили доказательства существования божьего, был святой Фома, но получил их он один.»
ЧЖУ АН-ЦЗЫ (ок. 369-286 гг. до н.э.) древнекитайский философ, мудрец.
«О Дао можно рассуждать, но его нельзя потрогать, его можно постигать, но нельзя видеть. Дао – корень и основа самого себя. Оно было прежде неба и земли, и оно существует вечно.»
«не мыслить и не думать – это начало познания Дао, нигде не находиться и ни в чём не участвовать – это начало безмятежного пребывания в Дао. Ничему не следовать и не идти никакой дорогой – это начало обретения Дао.»
*
ЧЖУ СИ (1130-1200 гг.) китайский философ
«Нельзя говорить, что сначала появилось это, а затем то. Всё произошло от единого великого источника, начиная от появления тела до его использования, начиная от мельчайшего до появления очевидного.»
*
ЧААДАЕВ ПЕТР ЯКОВЛЕВИЧ (1794-1856), русский мыслитель, философ
«Хвала земным мудрецам, но слава одному только Богу! Человек никогда не шествовал иначе, как при сиянии божественного света. Свет этот постоянно озарял дорогу человека, но он не замечал того источника, из которого исходил яркий луч, падающий на его путь.»
«Христианство существует. Оно существует не только как религия, но и как наука, как религиозная философия; оно было признано не только невежественными народными массами, но и самыми просвещенными, самыми глубокими умами.»
ЮСУФ ХАС-ХАДЖИБ ИЗ БАЛАСАГУНА (1034-1083 гг.) тюркский мудрец, писатель, поэт.
«Единый бог – хвала ему и честь! –
Был ранее всего, что в мире есть.»
«Всех на печаль обрёк наш властелин,
На свете беспечален бог один.»
«И создал человека бог единый
Из воздуха, воды. Огня и глины.»
«Бог дал нам совесть, дал нам стыд, и всё ж
Зло укрепилось в нас, вселилась ложь.»
*
ЮМ ДАВИД (1711-1776 гг.) английский философ, психолог, историк.
«Религиозные заблуждения опасны, а философские только смешны.»
«Рассказ, всеми отвергаемый в том месте, где он впервые был пущен в обращение, будет считаться достоверным на расстоянии тысячи миль оттуда.»
ЯКОБИ ФРИДРИХ(1743-1819 гг.) немецкий философ.
«Мы созданы по образу Божьему; Бог — в нас и выше нас; он — прообраз и образ, он отделен от нас и вместе с тем неразрывно связан с нами; в этом состоит свидетельство, которое мы имеем о нем, единственно возможное свидетельство, посредством которого Бог открывается человеку как живой, открывается постоянно, во все времена.»