Водолаз рассказал о погружениях к подводной лодке «Курск» (27 фото)
12 августа 2000 года в Баренцевом море на глубине 108 метров в результате катастрофы затонула атомная подводная лодка «Курск». Весь экипаж, состоявший из 118 человек, погиб. Далее вас ждет рассказ российского водолаза Андрея Звягинцева, который был в числе тех, кто погружался к подлодке.
Водолаз Андрей Звягинцев был одним из участников операции по подъему тел затонувших подводников, начавшейся 25 октября 2000 года. И до сих пор не может ее забыть, даром что за четверть века в морской службе случалось всякое. В 2011, к примеру, была пассажирская «Булгария». Но «Курск» — отдельной графой. Как для всей страны.
В те августовские дни 17 лет назад Андрей с командой собирался на плановые учения. Срочный приказ отправиться в район Баренцева моря спутал все планы. Было понятно: ситуация серьезная. Но что настолько страшная, никто и представить не мог.
В операции по подъему тел подводников и секретных документов затонувшей подлодки участвовали 6 россиян и 6 водолазов из Норвегии: именно они сделали технологические вырезы в корпусе атомохода. А внутрь «Курска» уже пошли наши специалисты.
Водолазов-глубоководников иногда поэтично называют витязями глубины, даром что красоты в их работе, прямо скажем, мало. Однако Андрей — действительно витязь. И фраза из легкомысленной песенки о «военных, красивых, здоровенных» — тоже про него. Он настоящий русский мужик. И не только потому, что участвовал в операции по подъему тел затонувших подводников. Хотя поэтому — в первую очередь. Настоящий, потому что не хвалится своими заслугами.
В 2000 году он, 31-летний капитан второго ранга, уже имел множество наград. Но ни родители, ни жена Ирина никогда не знали точно, какую работу он выполняет в командировках. И могли только догадываться, как рисковал их любимый сын и муж.
С Андреем и Ириной мы встретились в военном санатории уже после завершения операции осенью 2000 года. И поняли, что настоящий офицер Звягинцев — еще и очень душевный человек.
— Когда по телевизору сказали, что в России нет сил и средств для спасения, нет водолазов-глубоководников, у меня и у всех моих подчиненных мичманов был шок, — вспоминал Андрей. — Такого мы о себе еще не слышали. Я командир спасательной группы, у нас их две в отряде! Никто не имеет меньше 2000 часов погружения. Высококлассные специалисты! Когда о трагедии сообщили СМИ, мы уже сидели в готовности: отряд ведь быстрого реагирования. Хотя средств, с которыми нужно спускаться, действительно нет.
Отбор был жесткий. Сначала назначили 12 человек, а пошли шесть. Из отряда остались: сам Звягинцев, Сергей Шмыгин, который всегда работал с ним в паре, и Дмитрий Семизаров. Еще трое — черноморец Юрий Гусев, Дмитрий Новиков с Балтийского флота и представитель 40-го НИИ Владимир Селютин.
— Работали так: двое наших, один англичанин. Норвежская контора набирает водолазов со всего мира. Помните, во время Второй мировой немецкие подлодки торпедировали «Эдинбург», на котором мы по ленд-лизу перевозили золото из Мурманска в Англию? Англичане потом организовали на место гибели экспедицию. Так вот, с нами работали четверо из тех, кто спускался на «Эдинбург». Нашим ребятам в основном по 28-30 лет, а у них самому молодому — 42. Критерий у водолазов один: здоровье. Снаряжение для спуска на глубину до 60 метров весит 90 килограмм. Так что хрупким здесь делать нечего.
Когда кто-то сказал, что российские специалисты уступают англичанам в профессионализме, наши поначалу оробели. Но, спустившись, сами поняли: профиль российских водолазов шире. Наш специалист делает очень много, их — только работает под водой и техники не касается.
— Словом, мы и тут оказались круче! Перед спуском отрабатывали аварийные ситуации. Например, на случай прекращения подачи воздуха в скафандр. Англичане не понимали: как может пропасть воздух? Капиталисты! В наш адрес они позволили единственное замечание: «Вы все делаете очень быстро!» Они-то в возрасте, английские пэры! Поначалу мы с ними объяснялись путем рисунков, жестов, на пальцах. А прощались друзьями.
Супруга Андрея Ирина ждала мужа дома. Пока не ушел в барокамеру, все время звонил с «Регалии». Потом сказал: «Смотрите телевизор». И она стала переживать еще больше. Все время перезванивалась с родителями. А там только старенькая бабушка Андрея одна всех успокаивала. И даже виду не подавала, что волнуется.
— Когда передали, что спуски закончились, я так обрадовалась, что даже закричала, — смахивает слезу Ирина.
— Отец сильно волновался, — рассказывал Андрей. — Я уже потом узнал. Он чуть ли не каждый день ходил в церковь, свечи ставил. Когда после операции я первый раз позвонил, он взял трубку, и было слышно, как мама плачет. Отец признался тогда: «Ты извини, просто все накопилось».
— А мне на работу однажды позвонил Боря из отряда, — продолжала Ирина. — Он не спускался, оставался на корабле. Помню, сказал: «Андрей передает привет, у него все хорошо». А у меня такой ком в горле — слова вымолвить не могу. Чувствую, если начну говорить, просто заплачу и все. Он понял, начал утешать: «Вы не волнуйтесь!» Андрей перед отъездом тоже успокаивал: «Не переживай, в лодку не полезу». Я: «Не лезь, все рано застрянешь, ты слишком большой!» Хотя знала, что полезет. И самый первый. А я как представлю себе эти шланги. Застрянут. Запутаются.
— Дилетант! За первым спуском следили все! Если б мы тогда замандражировали, больше уже не спустились бы. Трудность в том, что к нам подходила куча шлангов: водообгрев, подача воздуха, телекамера, связь. Скрученная связка неопасна, но возле водолаза кабели расходятся в разные стороны и представляют собой большое количество петель. Поэтому мы закутывали друг друга так, чтобы ни на один гвоздь не напороться, ни за что не зацепиться.
— Спасибо Петербургской военно-медицинской академии, кафедре физиологии подводного плавания. Нас возили в морг, показывали человеческие тела во всех состояниях. Мы привыкли. А вообще. Бояться надо живых. Ира правильно говорит: мы все болеем фанатизмом. Для нас чем ситуация сложнее, тем интереснее. Это в хорошем смысле слова наркомания. Если так можно сказать.
Живых быть не может
Помню, тогда всех волновал вопрос: почему прекратили поиски в девятом отсеке атомохода. Андрей объяснил: был пожар, все завалило. Еще при первом погружении брали концентрацию воздуха и поняли: живых быть не может. СОР превышало все допустимые нормы. Однако несколько подводников успели надеть спецкостюмы.
— В этом пусть разбирается комиссия, там много непонятного. Некоторые спрашивают: почему водолазы не читали записки? Но это же нонсенс! Мы все собирали и поднимали наверх.
Гордость российского флота, атомный крейсер «Курск» безжизненно покоился на глубине 108 метров. Тем, кто связал жизнь с морем, видеть это было невыносимо. И забыть невозможно. Боль осталась в сердце навсегда.
Внутри все было перевернуто, на стенах от воды — черные разводы. Только когда водолазы обнаружили тело капитана Колесникова, его записку и вещи других моряков, картина трагедии стала более или менее понятной.
Летом 2001 года капитан 2 ранга Звягинцев снова руководил группой водолазов: теперь предстояло осуществить подготовку и поднять атомоход «Курск». У Андрея максимальное количество погружений. Больше 870 часов он провел под водой на глубине 112 метров. Думал ли там о семье?
— Честно — нет. В камере у меня всегда была с собой фотография. А на глубине подобные мысли могли привести если не к трагедии, то к неадекватной ситуации.
В 2002 году Андрею Звягинцеву было присвоено звание Героя России. Спустя два года он стал капитаном 1 ранга. Сегодня Андрей Николаевич — начальник 40 НИИ аварийно-спасательного дела, водолазных и глубоководных работ Минобороны, депутат муниципального образования город Петергоф.
Эффект бумеранга: как погибла подводная лодка «Курск»
Независимый технический эксперт Юрий Антипов через 17 лет после трагедии с АПЛ «Курск» нашел «причину причин», по которой случилась одна из крупнейших катастроф в истории российского военно-морского флота.
В первой части исследования причины катастрофы АПЛ «Курск» было показано, что:
Характерная пробоина на правом борту «Курска» не могла быть получена от столкновения подлодки с каким-либо надводным или подводным судном (в том числе, с подлодками ВМС США «Мемфис» или «Толедо) из-за отсутствия на судах конструктивных частей, способных нанести такое повреждение и ещё на такой глубине.
По этой же причине отметается версия ошибочной атаки на «Курск» от любого судна ВМФ РФ, участвующих в учениях.
На основании данных исследований западных специалистов по сейсмологии определено, что мощность двух последовательных толчков, предшествующих основному взрыву на «Курске», не превышала для каждого толчка 10 кг в тротиловом эквиваленте. Этот объективный научно установленный факт полностью опровергает официальную версию МО РФ о первоначальном взрыве внутри «Курска» одной торпеды, который впоследствии вызвал детонацию остальных торпед в торпедном отсеке. Установленная сейсмологами мощность предварительных толчков также отвергает и любую торпедную (или ракетную) атаку на «Курск», осуществлённую любым другим судном. Минимальная мощность взрыва от торпеды исчисляется сотнями килограмм в тротиловом эквиваленте, но никак не 10-ю килограммами.
Ещё раз посмотрим внимательно на эту пробоину в правом борту АПЛ «Курск».
Характерная пробоина в правом борту
Повторюсь: отверстие могло быть оставлено только предметом, двигающимся снаружи внутрь подлодки. Вогнутый металл красноречиво об этом свидетельствует.
Предмет, оставивший отверстие, вошёл в корпус не под прямым углом к корпусу, а под углом сбоку, как бы догоняя подлодку. Об этом свидетельствует овальность отверстия (при условии, что проникший предмет был цилиндрической формы). При этом он двигался под водой практически параллельно корпусу лодки.
Предмет при проколе обшивки лёгкого корпуса и переходе от водной среды к воздушной внутри лодки как бы потерял свою удерживающую силу и, входя в «воздушное пространство» подлодки, опёрся своим весом на нижний край пробиваемого им отверстия. Это следует из очень чёткой кромки проколотого металла вверху и слева отверстия и утолщённого (похожего на оплавление) металла и резинового покрытия у нижней кромки отверстия (показано стрелкой жёлтого цвета на фото №15).
Проколовший подлодку предмет вызвал, по мере своего движения внутрь подлодки (в следствии образования высокой температуры в области проникновения) вспучивание и отслоение части резиновой оболочки от основного металла лёгкого корпуса. См. стрелка красного цвета на фото.
А теперь, зная примерную траекторию движения снаряда, проколовшего «Курск», посмотрим, что произошло за обшивкой лёгкого корпуса в районе овального отверстия.
Повреждения в объёме между внешним и внутренним корпусами. Участок внешнего корпуса на момент фотосъёмки демонтирован
После демонтажа участка обшивки внешнего корпуса хорошо видно, что по мере проникновения предмета внутрь подлодки он вызывал механические повреждения по пути своего следования.
1. Срезан трубопровод шахты крылатой ракеты, срезаны мелкие трубопроводы, причём их концы отогнуты по ходу движения предмета в межкорпусном пространстве (показаны жёлтыми стрелками на фото).
2. Отогнута по направлению движения предмета переборка, находящаяся между лёгким и основным корпусами (стрелка синего цвета на фото).
3. Отогнута внутрь лодки балка силового шпангоута. Это единственная силовая балка, отогнутая по направлению к эпицентру взрыва торпед (обозначена стрелкой зелёного цвета на фото).
4. Но самый важный момент, на который раньше не обращали внимание, обозначен красной стрелкой.
Ранее уже говорилось, что в районе отверстия внешняя обшивка подлодки испытывала влияние высокой температуры. Чрезвычайно высокой температуры. Теперь мы видим состояние переборки за этой лёгкой обшивкой. Если все примыкающие переборки при демонтаже куска внешней обшивки срезаны ровно (и это работа газорезчиков при демонтаже), то торец этой переборки сильно и безобразно оплавлен. Характерный вид торца переборки в месте примыкания к лёгкому корпусу говорит о том, что такое её состояние было сразу после катастрофы.
Расплавленная переборка в месте примыкания к лёгкому корпусу
Обширное полное выгорание металла переборки в месте её примыкания к лёгкому корпусу (ниже характерного овального отверстия в правом борту
С учётом местонахождения этих термических повреждений на переборке складывается устойчивое впечатление, что после прокола по правому борту по внутренней поверхности лёгкого корпуса сверху, начиная от области прокола корпуса, вниз текло вещество, которое плавило металл внешнего торца переборки при очень высокой температуре. Стекая вниз и накапливаясь в «кармане» переборки, это вещество своим горением просто испарило металл переборки в зоне образования «озера». При этом, повторю, прогар металла, судя по расположению очага, никоим образом не связан с температурой от взрыва торпед во внутреннем корпусе, т.к. находится с внешней стороны силового корпуса. Не было в месте прогара и механического действия ударной волны от взрыва. Прогоревший висящий ошмёток металла, как и сама переборка, даже не изменил своего положения.
Так что же прокололо обшивку «Курска»? Понятно, что такой прокол невозможно осуществить любому предмету с любой массой, двигающемуся с невысокой скоростью. Даже в случае нахождения на конструкции любого судна «пуансона» округлой формы, при столкновении с «Курском» с малой скоростью, площадь и степень деформации участка обшивки была бы значительно бОльшей.
Поэтому такое отверстие может оставить только предмет конической формы (как пуля) и при этом двигающийся с колоссальной скоростью в воде. Невероятной скоростью…. И такой предмет на момент учений ВМФ РФ в этой акватории был только один….
Ранее в выводах говорилось, что размер, форма и глубина, на которой произошёл прокол обшивки «Курска» очень похож на пробой торпеды.
Отсутствие взрыва при столкновении.
Малая скорость для обычной торпеды, чтобы сделать такой ювелирный прокол в корпусе.
Оценим кинетическую энергию торпеды «Шквал». При исходных данных из открытых источников при весе торпеды «Шквал» 2700 кг и скорости 500 км/час при ударе о препятствие выделяется энергия 26 МДж.
А теперь вспомним, что сейсмологи по приборам, находясь на расстоянии более 500 км от АПЛ «Курск» получили в результате своих исследований примерную мощность слабого одиночного толчка (не взрыва. ) примерно в 10 кг в тротиловом эквиваленте. В переводе на привычные джоули это примерно 40-42 МДж. Как видим, результаты по энергии толчков и кинетической энергии двигающейся торпеды «ШКВАЛ», с учётом погрешности сейсмологии, очень похожи.
Но добавим ещё один важный момент.
«Шквал» не имеет головки самонаведения (ГСН), координаты цели вводят непосредственно перед запуском. Повороты торпеды осуществляются за счет рулей и отклонения головки кавитатора.
1.Топливо торпеды «ШКВАЛ» при взаимодействии с забортной водой даёт очень высокую температуру.
2. И после запуска «ШКВАЛа» им невозможно управлять, даже если он по какой-либо причине собьётся с курса….
А теперь вернёмся к «Курску». Только предмет конусообразной формы (а не сигарообразной, как у других торпед) и двигающийся с запредельной скоростью в воде мог оставить прокол в обшивке, находящийся значительно ниже поверхности моря. Только предмет, который использует в качестве окислителя к топливу воду, и при этом достигается очень высокая температура горения, при разрушении своей конструкции после прокола обшивки, мог разлить это сверхтемпературное топливо в пространство между основным и лёгким корпусом. И только такое топливо, начав соприкасаться с забортной водой в пространстве между лёгким и основным корпусами и стекая вниз по внутренней поверхности лёгкого корпуса, смогло легко расплавить и сжечь дотла металл переборки.
И, естественно, проникая ещё глубже и разрушая внутренний силовой корпус, торпеда занесла своё топливо и внутрь торпедного отсека «Курска». Поступающая в пробоину вода воспламеняла это топливо уже внутри подлодки.
Торпеда «Шквал
Картина произошедшего с АПЛ «Курск».
По совокупности всех изложенных фактов складывается следующая картина в тот роковой день.
АПЛ «Курск», находясь на перископной глубине, согласно заданию, занимает позицию для стрельбы торпедой «ШКВАЛ» в акватории Баренцева моря. При этом нос подводной лодки повёрнут в сторону запад-северо-запад, чтобы не делать пуск торпеды в расположение других кораблей, участвующих в учениях.
Фото №20. Карта локации АПЛ «Курск» на дне моря и вставшего над ним на якорь спасательного судна «Seaway Eagle».
.
Второй сейсмический толчок фиксирует её столкновение с «Курском»….
И здесь надо сделать ремарку. К известным минусам торпеды «ШКВАЛ» относится её дальность. Первые модели были способны поражать цели не далее 13 км. На бОльшее расстояние не хватало запаса реактивного топлива. Во время учений предполагалось испытывать улучшенную модификацию.
Вторым минусом является то, что «ШКВАЛ» не может поражать цели, находящиеся глубже 30 метров под водой.
Что мог предпринять капитан АПЛ «Курск» Лячин, зная (а «ШКВАЛ» движется в воде очень шумно), что бешеная торпеда стала возвращаться обратно? Времени на реагирование оставались считанные секунды. В этой ситуации он принял единственно правильное решение. Хотя и нестандартное, на первый взгляд. Почему не стандартное? Для подводных лодок такого типа по регламентной документации нельзя опускаться на глубину, когда от днища до дна моря остаётся меньше 80 метров. Связано это с тем, чтобы насосы в системе охлаждения реактора не смогли засосать грунт.
Но «Курск», и так находясь на мелководье, начал экстренно погружаться… Настолько экстренно, что не успел даже закрыть створки площадки ходового мостика.
«Курск» на дне. Створки площадки ходового мостика в открытом положении
Капитан Лячин, зная, что «ШКВАЛ» не сможет поразить «Курск», если подлодка будет находится на глубине более 30 метров, отдал команду, вопреки регламенту, на срочное погружение. Были включены винты на полный ход и при этом хвостовые рули глубины поставлены на максимально быстрое погружение. О работающей на полный ход силовой установке говорит следующий факт:
Водолазы, участвующие в спасательной операции, отмечали, что «Курск» лежал на дне с сильно погнутыми лопастями винтов после его удара о дно моря. Одна лопасть была согнута даже на угол 90 градусов. И хвостовые рули были в положении максимально быстрого погружения.
После подъёма «Курска» в сухой док это наглядно видно и на фото №22.
АПЛ «Курск» в доке с опущенными на максимальный угол хвостовыми рулями глубины
Но «Курск», несмотря на предпринимаемые усилия, не успел уйти на глубину… Слишком он был медлительным по сравнению с молниеносной торпедой, несущейся к нему. И торпеда его догнала…
Она ударила в корпус подлодки, оставив прокол, находящейся как раз примерно на глубине 30 метров от поверхности моря…
«Курск» 17 лет спустя: эксперт показал фото подлодки, которые никто не видел ранее
12 августа 2000 года, ровно 17 лет назад, в Баренцевом море затонула атомная подлодка «Курск». Спасательная операция, которая продлилась с 13-го по 21 августа, не дала результатов: погиб весь экипаж – 118 человек. Спустя год подлодка была поднята со дна Баренцева моря.
– Александр Владимирович, когда узнали, что придется участвовать в расследовании катастрофы «Курска»?
– Прошло около двух недель со дня катастрофы, когда стало понятно: нужно готовиться к опознанию погибших подводников. Тогда руководство решило: я буду участвовать в сборе криминалистической информации. Она позволит идентифицировать каждого из членов экипажа. Откомандировали в поселок Видяево. Там жили родственники моряков, и, вместе со следователем, мы приступили к опросам родственников, друзей и сослуживцев моряков с «Курска».
– У вас же стояла задача – понять, как погиб экипаж? Что нужно было знать криминалистам?
– Истории болезни, рентгеновские снимки, медицинские книжки, санаторно-курортные карты – первым делом запрашивали сведения из медучреждений, затем изучали и систематизировали поступившие документы. Это вроде базы данных. После – особое внимание к внешности. Здесь уже помогали близкие. На основе полученной информации составляли идентификационные карты. Кто-то помогал фотографиями из семейных архивов. У кого-то из погибших, например, имелись татуировки; мы уточняли, где на теле и какая именно. Это западало в память. Особенно если было не изображение группы крови, а, к примеру, акула или подводная лодка. Естественно, они в памяти откладывались. И потом, уже во время работы на самой лодке, естественно, я вспоминал, кто и что об этом герое-подводнике рассказывал. Можно представить, составлено около 100 протоколов допросов. Все это было нужно для опознания – никто ж не знал, в каком состоянии будут тела, когда их поднимут. Скажу сразу, с нами всегда дежурили медики скорой, которым часто приходилось помогать родственникам, – нелегко было рассказывать о детях и братьях, которых нет в живых.
– Что вас больше всего поразило во время осмотра отсеков?
– Работали независимо от времени суток. Начали с девятого отсека. Была поставлена задача – обнаружить и поднять тела. Там была вода, на поверхности которой пленка из мазута, воздух с большой концентрацией угарного газа. Кромешная тьма. Спускались туда в специальных костюмах и дыхательных масках – работать без них было нельзя. Несколько вдохов не из баллонов с кислородом – все, считай, погиб.
Осмотром непосредственно руководил, и принимал участие, руководитель следственной группы – Егиев Артур Левонович – тогда еще старший следователь по особо важным делам Главной военной прокуратуры. Внутри – что-то наподобие кадров из фильма ужасов. Было видно: ребята делали все, чтобы спастись. Повсюду – средства регенерации воздуха и спасательные гидрокостюмы, такого… оранжевого цвета. На лицах некоторых из подводников были надеты маски портативных дыхательных аппаратов.
Мы обнаруживали тела даже в таких местах, куда пройти просто нереально. К некоторым, чтобы извлечь их в проход, приходилось проползать по-пластунски, и затем, практически в обнимку, выползать назад. В 9-м отсеке я работал обычно вместе со следователем военной прокуратуры Северного флота Андреем Мезеновым. Одного из моряков мы поднимали почти 5 часов. Но не всех, кого планировали найти, нашли сразу.
– Одновременно нужно было собирать и информацию?
– Весь ход следственных действий и осмотра отсеков фиксировался на видео и фото. Где и в каком положении находились тела, одежда на них. Расположенные рядом предметы, агрегаты, показания приборов. На этом всём делали акценты. А нужно было успеть все за 20 минут. На столько времени хватало запаса воздуха в баллонах за спиной. О том, что нужно выходить, сигнализировала лампочка – в маске аппарата она моргала красным цветом. Кто-то даже едва успевал выйти наружу – несколько секунд, и кто знает, что могло бы случиться.
Уже когда работали в пятом отсеке с Вадимом Золотухиным – следователем военной прокуратуры, – прошли повсюду, по всем палубам – установили, сколько тел и где они расположены. Начали их поднимать, с нижней палубы достали нескольких моряков. Четыре часа, отведенные на смену, пролетели как пять минут. А наверху тогда был Юрий Яковлев, первый заместитель главного военного прокурора. Он руководил работой следственной группы. Помню, генерал по рации сказал Золотухину: «Сворачивайтесь, выходите». На что тот ответил: пока не подниму всех, наверх не выйду. И вот мы с ним, считай, две смены проработали и практически всех, кого обнаружили в отсеке, подняли. Только тогда вышли. Естественно, мне, наверное, от усталости, стало нехорошо. Товарищи помогли спуститься на вспомогательное судно, а там начальник медслужбы уже оказал помощь – 200 граммов «лекарства». Я сразу отключился и проспал 5 часов.
Фото: передвижная криминалистическая лаборатория
Фото: медаль за подъем АПРК «Курск»
– Со временем привыкли к такому режиму? Наверное, в других отсеках, где уже не было воды, проще работалось?
Служба в то время проходила в экстремальных условиях. Непосредственно с моим участием было поднято из отсеков субмарины 37 тел. Руки и глаза до сих пор помнят как вчера «своих» подводников – кто, где, когда был обнаружен и как был поднят из той могилы. «Курск» сделал многих героями. Моряков, спасателей, подводников, командиров, руководителей. Это очень ценный опыт, но стоил он очень дорого…