Туркменистан и иран отношения
Иран является уникальной с географической и геополитической точки зрения страной, имеющей выходы на такие разные регионы как Ближний Восток, Закавказье, Центральная Азия и Южная Азия (Афганистан и Пакистан). Центральная Азия на протяжении последних пятнадцати лет занимает периферийное положение в иранских внешнеполитических интересах. Это связано с тем, что основное внимание Тегерана направлено на Ближний Восток, где в настоящее время происходят сложные геополитические процессы. Главными целями иранской политики в Центральной Азии и на Южном Кавказе, по мнению профессора Тегеранского университета Махмуда Шури, являются: сотрудничество с Россией по противодействию нестабильности в регионе; желание не допустить военное присутствие внерегиональных акторов, прежде всего США, в ЦА и Закавказье; обеспечение доступа к рынкам постсоветских стран.
В ходе исторического развития последних двадцати пяти лет наиболее активные и динамично развивающиеся отношения у Ирана в регионе Центральной Азии сложились с Таджикистаном и Туркменистаном. Отчасти к этому страны побуждали историческая и цивилизационная близость. Территория нынешнего Туркменистана неоднократно была частью исторического Ирана, а столица легендарной ираноязычной Парфии – Ниса — располагалась по соседству с нынешней туркменской столицей. Развивая отношения с Туркменистаном, Иран преследует прагматические цели – укрепить свои позиции в регионе, извлечь максимальную выгоду как из наличия в соседней стране громадных запасов углеводородов, так и из ее удобного геополитического положения на перекрестке транзитных путей. Кроме того, на территории Ирана компактно проживают 1,5 миллиона этнических туркмен, что также способствовало повышенному вниманию иранской дипломатии к Туркменистану. Еще одним фактором, способствовавшим обоюдному интересу двух стран к развитию отношений, была международная изоляция Ирана и Туркменистана в 1990-х годах. В случае Ирана она объяснялась международными санкциями и стремлением Запада сменить режим исламского правления в этой стране. В то же время тогдашнее туркменское руководство во главе с Сапармурадом Ниязовым добровольно выбрало изоляционистскую политику для того, чтобы законсервировать политическую ситуацию в стране и не слишком зависеть как от России, так и от США в принятии основных решений. Однако последующий ход развития отношений между двумя странами показал, что между ними не только не сложилось стратегического партнерства, но и возникли определенные проблемы и разногласия.
Экономический аспект. Начало девяностых годов было крайне тяжелым для Туркменистана в экономическом отношении. Бывшая советская республика во многом зависела от поставок из Центра, и их прекращение вызвало в ней острый товарный дефицит и закрытие многих промышленных предприятий. После относительной либерализации экономики в Туркмении в 1992 году в нее устремились различные иранские фирмы и компании в надежде завоевать туркменский рынок. В первой половине 1990-х годов иранский ширпотреб (одежда, обувь, стройматериалы) действительно доминировал на туркменских рынках. Однако введение в 1993 году туркменской валюты, маната, существенно поколебало позиции иранского бизнеса. Дело в том, что сделки на поставку иранских товаров заключались в манатах. В 1993 году был установлен официальный курс по отношению к доллару 1:2 (два маната за один доллар). Однако уже в 1994 году фактический курс туркменской валюты упал до десяти манатов за доллар. Однако с иранцами расплачивались по ценам, указанным в ранее заключенных контрактов. Все это привело к большим убыткам иранских компаний.
Перспективным направлением туркмено-иранского экономического сотрудничества является развитие транспортных коммуникаций. Одной из основных проблем Туркменистана является его континентальная изоляция и удаленность от основных мировых коммуникаций. Введенная в эксплуатацию в мае 1996 года железная дорога Теджен–Серахс–Мешхед открыла Ашхабаду путь в регион Ближнего Востока. В начале декабря 2014 года состоялось торжественное открытие 930-километровой транспортной магистрали, соединяющей Казахстан и Туркменистан с иранским портом Чахбахар на побережье Персидского Залива.
Каспийский узел проблем. Исторически статус Каспия определялся двусторонними соглашениями РСФСР и СССР с Персией (Ираном) от 1921 и 1940 годов. Правопреемниками этих соглашений стали четыре постсоветских прикаспийских государства и ИРИ. Каспийское море в свое время не было разделено на советский и иранский секторы, а фактическая линия раздела «Астара — Гасан-Кули» никогда не была признана как формальная морская граница между СССР и Ираном. Вопрос недропользования и разграничения моря по его дну (что является предметом спора между прикаспийскими государствами) вообще не имел смысла. Со времени распада СССР лидеры прикаспийских государств, подтвердили свою приверженность международно-правовым документам советской эпохи по вопросу о статусе Каспия (Алма-Атинская декларация от 21 декабря 1991 года), но фактически стороны просто перестали брать их в расчет.
Принципиальная позиция России по Каспию первоначально состояла в недопустимости раздела акватории и усиления новых независимых государств. Россия долгое время настаивала на установлении кондоминиума, то есть предлагала рассматривать Каспийское море в качестве общего достояния пяти прибрежных государств и, соответственно, не позволять каких-либо односторонних действий по присвоению его пространств, а также ресурсов без согласия других. В 1998 году российская позиция претерпела изменения: Москва выступила за разграничение дна моря между сопредельными и противолежащими сторонами по модифицированной срединной линии, идущей от существующих сухопутных границ, при сохранении толщи вод в общем пользовании. 6 июля 1998 года такая позиция России закреплена в двустороннем соглашении с Казахстаном («О разграничении дна северной части Каспийского моря с целью соблюдения суверенного недропользования») и подтверждена в российско-казахстанской Декларации о сотрудничестве на Каспийском море, подписанной 9 сентября 2000 года в Астане. В результате переговоров между Россией, Казахстаном и Азербайджаном к 2003 году стороны договорились о разделе северной части Каспия на национальные секторы по месту срединной линии, Казахстан и Россия соответственно контролируют 29% и 19%. Фактически, они пошли на политический компромисс, так как «модифицированная срединная линия – это политическая линия». Таким образом, Россия признала договоры с Ираном, заключенные в 1921 году и в 1940 году, устаревшими и не отвечающими новым геополитическим реалиям. Это во многом усложнило отношения России с Исламской Республикой, а также отношения Ирана со странами СНГ, в частности с Азербайджаном и Туркменией.
Иран всегда имел особое мнение в каспийских спорах. Первоначально Иран придерживался принципа свободного владения морем, ссылаясь на договоры 1921 года и 1940 года, но умалчивал о зафиксированной в них морской границе, которая оставляла в его распоряжении всего 13% каспийского шельфа. По причине противоречивости такой позиции Тегеран вскоре начал отстаивать иной подход – деление Каспия на национальные секторы в равных долях, то есть по 20% на каждое прикаспийское государство. К середине нынешнего десятилетия главным камнем преткновения на пути выработки универсального подхода к решению каспийской проблемы оставалась непримиримая позиция Тегерана, который упорно настаивал на разделе моря на пять равных частей. Более того, Иран даже высказывал точку зрения, согласно которой его доля должна составлять 50%, так как бывшие республики СССР взяли на себя права и обязанности Советского государства, а значит, должны делить между собой оставшуюся половину.
Туркменистан имеет по разделу Каспийского моря особое мнение. В условиях надвигающегося исчерпания туркменских нефтяных месторождений, расположенных на суше, Ашхабад делает основную ставку на разработку шельфа Каспия. По оценкам туркменских геологов, на долю туркменского сектора Каспия приходится более половины запасов нефти и около четверти запасов природного газа этой центральноазиатской страны.
Первым шагом в освоении шельфа стало подписание в июле 1996 года соглашения о разделе продукции между крупнейшей государственной компанией Малайзии Petronas и правительством Туркмении по контрактной территории «Блок 1». В том же году компания получила соответствующую лицензию на разведку и добычу углеводородного сырья, став оператором этого крупного инвестиционного проекта. Первое пробное бурение на каспийском шельфе было проведено в 2003 году, а в 2006 году компания Petronas начала опытно-промышленную добычу нефти с месторождения Диярбекир на территории «Блока №1». Вот тут-то и заключается корень проблем в туркмено-иранских и туркмено-азербайджанских отношениях. Дело в том, что большая часть месторождений является спорными между Туркменистаном и Ираном, а также Туркменистаном и Азербайджаном. В перспективе Туркменистан мог бы одобрить азербайджанскую позицию по разделу дна Каспийского моря. Позиция Азербайджана с самого начала возникновения проблемы делимитации Каспия, была следующей: процесс делимитации Каспия должен производиться на основе принципов и норм международного права, на основе Конвенции ООН по морскому праву 1982 года. Баку настоятельно требовал определить национальные сектора Каспия путем «продления» сухопутных границ до серединной линии моря. В этом случае, границы соответствующих секторов становятся государственными границами со всеми вытекающими отсюда последствиями. Это означает, что каждое прибрежное государство в своем секторе имеет полный и исключительный суверенитет на все виды деятельности. Любая деятельность другого государства, включая судоходство, полеты, научные исследования, может осуществляться только с согласия хозяина сектора. Главным препятствием в согласии Туркмении с азербайджанской позицией по Каспию является наличие спорных нефтегазовых месторождений Сердар, Осман и Омра (как их называет туркменская сторона) или Кяпаз, Азери и Чираг в азербайджанском варианте.
 | |
 Иран |  Туркменистан |
|---|---|
Иран и Туркменистан имеют общую границу протяженностью более 1000 км. С момента обретения Туркменистаном независимости от Советского Союза в 1991 году две страны поддерживали хорошие отношения и сотрудничали в экономической, транспортной, инфраструктурной и энергетической сферах. У двух наций крепкие исторические связи.
СОДЕРЖАНИЕ
Торговля
Иран имеет самый большой объем товарообмена с Туркменистаном после России. Железная дорога Таджан-Мешхед-Сарахс, газопровод Корпедже-Курт-Куи стоимостью 139 миллионов долларов в западном Туркменистане и плотина Дусти («Дружба» на персидском языке) на юге страны стоимостью 167 миллионов долларов были построены через совместное предприятие. ЛЭП Балканабад-Алиабад и несколько других проектов, таких как программа развития оптоволоконной связи, строительство бункеров и других объектов в Мерве и нефтеперерабатывающего завода в Туркменбаши, строительство терминалов сжиженного газа, автомагистралей, являются примерами растущих двусторонних отношений. В 2009 году с помощью Ирана в Туркменистане построено или строится около 100 промышленных объектов.
Годовой товарооборот снизился до 1,2 миллиарда долларов в 2009 году с 3,2 миллиарда долларов в 2008 году в основном из-за снижения цен на нефть и газ. Экспорт Туркменистана в Иран увеличился на 42 процента в период с января по сентябрь 2007 года. Основными экспортными товарами Туркменистана в Иран были природный газ, нефть и продукты нефтехимии, а также текстиль. Туркменистан продал Ирану 8 миллиардов кубометров газа в 2010 году с 5,8 миллиардов кубометров в 2005 году. Туркменистан обычно обеспечивает 5 процентов потребности Ирана в газе. Обе страны открыли трубопровод Даулетабад-Серахс-Хангиран в 2010 году, чтобы увеличить поставки природного газа в Иран до 20 миллиардов кубометров в год.
Транспорт
железная дорога
Стоимость проекта оценивается в 620 миллионов долларов, и он совместно финансируется правительствами Казахстана, Туркменистана и Ирана.
Проект также направлен на создание мультимодальной транспортной системы для обеспечения бесперебойной связи в регионе и для пассажирских перевозок. Транснациональный коридор Север-Юг протянется до 137 км (85 миль) в Казахстане, 470 км (292 мили) в Туркменистане и 70 км (43 мили) в Иране.
Работа в Туркменистане началась в Берекет в декабре 2007 года и в Казахстане в июле 2009 года.
Железнодорожное сообщение Казахстан-Туркменистан-Иран будет официально открыто в октябре 2014 года.
| |
Иран | Туркменистан |
|---|---|
Иран и Туркменистан имеют общую границу протяженностью более 1000 км. С момента обретения Туркменистаном независимости от Советского Союза в 1991 году две страны поддерживали хорошие отношения и сотрудничали в экономической, транспортной, инфраструктурной и энергетической сферах. У двух наций крепкие исторические связи.
СОДЕРЖАНИЕ
Торговля
Иран имеет самый большой объем товарообмена с Туркменистаном после России. Железная дорога Таджан-Мешхед-Сарахс, газопровод Корпедже-Курт-Куи стоимостью 139 миллионов долларов в западном Туркменистане и плотина Дусти («Дружба» на персидском языке) на юге страны стоимостью 167 миллионов долларов были построены через совместное предприятие. ЛЭП Балканабад-Алиабад и несколько других проектов, таких как программа развития оптоволоконной связи, строительство бункеров и других объектов в Мерве и нефтеперерабатывающего завода в Туркменбаши, строительство терминалов сжиженного газа, автомагистралей, являются примерами растущих двусторонних отношений. В 2009 году с помощью Ирана в Туркменистане построено или строится около 100 промышленных объектов.
Годовой товарооборот снизился до 1,2 миллиарда долларов в 2009 году с 3,2 миллиарда долларов в 2008 году в основном из-за снижения цен на нефть и газ. Экспорт Туркменистана в Иран увеличился на 42 процента в период с января по сентябрь 2007 года. Основными экспортными товарами Туркменистана в Иран были природный газ, нефть и продукты нефтехимии, а также текстиль. Туркменистан продал Ирану 8 миллиардов кубометров газа в 2010 году с 5,8 миллиардов кубометров в 2005 году. Туркменистан обычно обеспечивает 5 процентов потребности Ирана в газе. Обе страны открыли трубопровод Даулетабад-Серахс-Хангиран в 2010 году, чтобы увеличить поставки природного газа в Иран до 20 миллиардов кубометров в год.
Транспорт
железная дорога
Стоимость проекта оценивается в 620 миллионов долларов, и он совместно финансируется правительствами Казахстана, Туркменистана и Ирана.
Проект также направлен на создание мультимодальной транспортной системы для обеспечения бесперебойной связи в регионе и для пассажирских перевозок. Транснациональный коридор Север-Юг протянется до 137 км (85 миль) в Казахстане, 470 км (292 мили) в Туркменистане и 70 км (43 мили) в Иране.
Работа в Туркменистане началась в Берекет в декабре 2007 года и в Казахстане в июле 2009 года.
Железнодорожное сообщение Казахстан-Туркменистан-Иран будет официально открыто в октябре 2014 года.
В Туркменистан пришли кризис и ИГИЛ: Кто спасет Бердымухамедова?
Современное общество так устроено, что его внимание поглощено обычно тем, о чём пишут СМИ. В конце года они транслировали Венесуэлу и Судан, потом внимание переместилось в Казахстан и Персидский залив. Но за этими громкими событиями скрываются опасные процессы прямо у наших ворот, которые мало кто замечает. Речь идёт о Туркменистане.
Голод в четвёртой «газовой державе»
Вторая после КНДР самая изолированная страна в мире переживает крупнейший за 30-летнюю историю экономический кризис. Туркменистан охвачен гиперинфляцией, оцениваемой почти в 300%, – хуже дела обстоят только в Венесуэле. Наблюдатели сообщают об острой нехватке продовольствия и высокой безработице, достигшей 50-60 процентов.
Эксперты в ступоре. Как страна с четвёртыми в мире разведанными запасами газа (10% мировых резервов) с небольшим населением в 5 млн человек скатилась до такого состояния?
Триггером кризиса стало падение цен на нефть с 2015 года. Хотя два года спустя они начали расти, благосостояние туркмен не улучшилось. Об этих проблемах невозможно узнать из официальной статистики из-за подтасовки данных. Правительство Гурбангулы Бердымухамедова старается поглубже запрятать правду, что в век интернета вызывает «эффект Стрейзанд» (социальный феномен, при котором цензура приводит лишь к её более широкому распространению посредством интернета).
В сети распространяются видео с давками в очередях за хлебом. Из-за его дефицита гражданам выдают по полбуханки в день строго по паспорту. Иностранные журналисты сравнивают ситуацию с талонами в последние годы существования СССР.
Двойной курс доллара
Фото: www.globallookpress.com
В Туркменистане, как на Кубе и в Венесуэле, существует два курса доллара. Официальный в 5 раз ниже, чем на чёрном рынке.
В 2015 году монетарные власти Туркмении девальвировали курс национальной валюты по отношению к доллару США примерно на 20%. При этом курс туркменского маната на рынке в среднем в 4 раза ниже, чем официальный курс. При таких обстоятельствах было бы логичней девальвировать его как минимум втрое. Это говорит об искусственном завышении курса национальной валюты и серьёзном дефиците иностранной валюты, которая приводит к дефициту платёжного баланса страны,
– прокомментировал Царьграду эксперт в области международных валютных отношений Мехти Мехтиев.
Нефтяная зависимость негативно сказалась на Туркменистане, но не только она одна. В стране зафиксировано рекордное падение урожая. Кроме того, срабатывает фактор зарубежных санкций. США запретили ввозить хлопок, фактически лишив Ашхабад второго после продажи углеводородов источника дохода. Вашингтон обосновал решение использованием в Туркмении «рабского труда». Каждую осень власти насильно отправляют на сбор хлопка студентов, госслужащих и даже полицейских, выплачивая им копейки за тяжёлую работу.
Санкции – далеко не результат внешнего заговора. Бердымухамедов поссорился не только с США, но и со своими соседями. Он запретил поставлять газ в Иран и Россию под предлогом, что Тегеран не вовремя расплачивается по долгам, а «Газпром» ненадёжный партнёр. Из-за снижения поставок «голубого топлива» за рубеж к 2017 году выручка от экспорта упала с 17 до 8,5 млрд.
Китайцы не спасли
Разрывая отношения с Москвой и Тегераном, Ашхабад надеялся на поддержку Пекина. Китай не «подкачал» и постоянно покупал туркменский газ, строил трубопроводы и выдавал деньги на освоение одного из крупнейших в мире месторождений Галкыныш. Но газ китайцы в отсутствие иностранной конкуренции покупают по заниженным ценам.
Ашхабад. Памятник Г. Бердымухамедову. Фото: www.globallookpress.com
Даже щедрые китайцы вынуждены осторожничать с выделением кредитов. Азиатский банк развития (АБР) в своём бизнес-плане на следующие три года, например, не упоминает о строительстве опреснительных сооружений в стране.
Культ личности «аркадага»
Обнищание туркмен резко контрастирует с роскошной жизнью самого Бердымухамедова и 80 членов его большой семьи, которые заправляют ключевыми отраслями в стране: экспортом, импортом, продовольствием, медикаментами и нефтегазовой отраслью. На коррупцию накладывается культ личности. Пока люди давятся в очередях за хлебом и молоком, президент поёт рэп и катается на яхте.
Г. Бердымухамедов. Фото: www.globallookpress.com
Власти пытаются спрятать проблемы. Иностранцам, а уж тем более журналистам, практически невозможно получить визу в Туркмению. А тех, кто может рассказать о кризисе за рубежом, не выпускают за границу. Выезд людям младше 40 лет фактически запрещён. Граждане черпают информацию по большей части через спутниковые российские и турецкие каналы. Интернет работает с перебоями. Ведущие социальные сети и мессенджеры YouTube, WhatsApp, Telegram, Twitter и Facebook заблокированы.
Полиция в штатской форме следит за тем, чтобы прохожие случайно не сняли на скрытую камеру очереди несчастных покупателей продуктов в госмагазинах. О существовании кризиса можно судить только по частым перестановкам в правительстве.
На последних выборах 2017 года «аркадаг» (покровитель) победил с рекордными 97 процентами при явке в 97%. Оппозиция полностью «уничтожена».
Благодатная почва для ИГИЛ
Россия не раз предлагала свою помощь Туркменистану, чтобы защитить её рубежи от экстремистов. Но проповедующий принцип нейтралитета, на деле означающего изоляцию, Бердымухамедов отказывается от вступления в военные альянсы. Без поддержки Москвы Ашхабад не справится не только с угрозами безопасности, но и экономике. Туркменские власти постепенно начинают осознавать эту реальность, и в апреле возобновили прокачку газа в Россию.
Туркменистан подошёл к опасной черте и может повторить судьбу Египта, Туниса и других центров «арабской весны». Если Бердымухамедов не начнёт реально бороться с коррупцией и выводить страну из международной изоляции, в скором времени можно будет ожидать начала волнений и краха власти, чем непременно воспользуются радикальные исламисты.
Ирано-туркменские отношения в XXI в.: эволюция и современное состояние
Аннотация
Ликвидация Советского Союза открыла для иранской внешней политики новое, представлявшееся весьма перспективным направление активности — центральноазиатское. Иранское руководство рассчитывало укрепить международный статус страны за счет установления партнерских связей с государствами Центральной Азии (ЦА). На позиции первостепенного по значимости партнера для Ирана среди государств ЦА выдвинулся, вопреки ожиданиям, не близкий в этнокультурном отношении Таджикистан, а соседний Туркменистан. Основными сферами сотрудничества двух стран стали формирование трансграничной транспортной инфраструктуры в рамках создания международного транспортного коридора Север — Юг, а также энергетика, добыча и экспорт газа и нефти. Политика Ирана в Центральной Азии характеризовалась взвешенностью и прагматизмом. Тегеран не допускал резких шагов даже во время «газового конфликта» с Туркменистаном. Не меньшим прагматизмом отличалась и позиция Туркменистана, сохранившего широкий спектр взаимодействия с Ираном и вместе с тем сделавшего стратегический выбор в пользу сотрудничества с Китаем. Взаимодействие Ирана и Туркменистана оказывает стабилизирующее влияние на комплекс межгосударственных отношений в Центральноазиатском регионе.
Скачивания
Metrics
Биографии авторов
аспирант исторического факультета Алтайского государственного университета
кандидат исторических наук, доцент, профессор кафедры всеобщей истории и международных отношений
Литература
Международные отношения в Центральной Азии. События и документы / отв. ред. А.Д. Богатуров. М., 2011.
Васильев Л.Е. Некоторые особенности политики мировых держав в Центральной Азии // Китай в мировой и региональной политике. История и современность. 2012. № 17.
Сулейманов А.В. Геополитическая борьба России, Турции и Ирана в Центральной Азии и Закавказье // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Международные отношения. 2013. № 4.
Варнавский Д. Иран и государства Центральной Азии: генезис, состояние и перспективы сотрудничества // Центральная Азия и Кавказ. 2008. № 2(56).
Лаумулин М. Центральная Азия и Pax Iranica: взаимодействие и взаимовлияние // Центральная Азия и Кавказ. 2011. № 2.
Месамед В. Ирано-туркменские отношения в эпоху перемен // Центральная Азия и Кавказ. 2007. № 4(52).
Уостнидж Э. Внешняя культурная политика Ирана в Центральной Азии: демонстрация политического прагматизма // Центральная Азия и Кавказ. 2014. Т. 17, вып. 4.
Вартанян А.М. Стратегия развития Ирана до 2025 года: промежуточные итоги [Электронный ресурс]. URL: http://www.iimes.ru/?p=11270.
Транзитная железная дорога Теджен — Серахс — Мешхед стала важным источником валютных доходов для Туркменистана [Электронный ресурс]. URL: https://www.iran.ru/news/economics/39888/Tranzitnaya_zheleznaya_
Парамонов В., Строков А. Китайское присутствие в нефтегазовом секторе Туркменистана // Центральная Азия и Кавказ. 2015. Т. 18, вып. 3-4.