Формы сопротивления крестьян
• уход в города и на стройки
• откочевки в другие регионы, даже за границу
• убийство активистов колхозного движении, партийных, советских, комсомольскихработников, судебных исполнителей;
• создание вооруженных отрядов самообороны
В 1929-1931 гг. было убито 460 партийно-советских работников.
Причины этих выступлений:
1. Принудительная коллективизация
2. Разрушение векового уклада жизни
3. Раскулачивание середняков и бедняков.
Крупные восстания:
• Семипалатинский округ — крупный очаг народного недовольства. Здесь с февраля по май 1930 г сильными волнениями были охваче ныЗыряновский, Усть-Каменогорский, Самарский, Шемонаихинский, Катон-Карагайский районы.
— возврат из ссылки незаконно репрессированных крестьян, возврат их конфискованного имущества и скота;
— поднять при решении вопросов статус схода аула;
— в Каракумах народу разрешить организовать самостоятельные аулы. Каракумское выступление крестьян был и подавлено 8-й Оренбургской дивизией. Тройк ОГПУ в Казахстане приговорила:
а) 175 чел. к расстрелу;
б) 172 чел. были осуждены к исправительно-трудовому лагерю сроком от 2 до 10 лет,
в) многие высланы в Восточную Сибирь и т.д.
Упорством и умелой организацией отличалось восстание в Сузакском районе, начавшаяся 2 февраля 1930 г. Здесь в требованиях наряду с осуждением беззакония властей обыгрывались и религиозные мотивы.
Один из руководителей восстания Жакупов. Восставшие заняли районный центр Сузак, убили руководителей района. Восстание было жестоко подавлено силами отрядов из
коммунаров Туркестана, Чимкента и Кзыл-Орды, регулярными частями войск САВО.
По приговору ОГПУ по Казахстану:
-311 участников было привлечено к
— 68 чел. были приговорены к расстрелу,
— 152 чел. заключены в исправительно-трудовые лагеря сроком от 3-х до 10 лет,
-21 чел. выслан в Сибирь сроком на 3 года,
— 10 чел. было выслано в пределах Казахстана сроком на 3 года.
Восстали против политики тотальной коллективизации силовыми методами шаруа Сары-Суйского, Иргизского, Балхашского, Кастекского, Курдайского, Абралинского, Чингистауского, Шубартауского районов.
Крупным центром повстанческого движения стала Адаевская степь.
Перекочевки крестьян:
На территории Китая оказалась значительная часть мятежных аулов Балхашского, Чокпарского, Илийского, Энбекшиказахского, Биен-Аксуйского, Саркандского, Джаркентского, Барибаевского районов Алма-Атинского округа.
По существу, поголовно оказались истребленными восставшие шаруа весной 1931 г. в Абралинском, Чингистауском и Чубартауском районах Каркаралинского округа.
На территории республики прошли 372 массовые волнения и восстания, в них участвовало около 80 тыс. человек.
Борьба с последствиями сталинской модели коллективизации сельского хозяйства
1.17 сентября 1932 г. ЦК КІІ (б) принял постановление «О сельском хозяйстве, ч, в частности, животноводстве Казахстана».
В постановлении было указано:
— на необходимость учитывать при проведении коллективизации уровень хозяйственного и культурного развития республики;
— на необходимость учитывать степень подготовленности широких крестьянских масс;
— в животноводческих районах Казахстана предложено создавать ТОЗы как переходную ступень к сельхозартели.
Недостатки Постановления:
-было принято слишком поздно.
-нет ни единого слова о голоде, лишениях народных масс, о катастрофическом падении животноводства и о причинах, их породивших.
Руководство Казкрайкома и СНК республики (Ф. И. Голощекин, У. Исаев, П. Курамысов, Е. Ерназаров, С. Голодов и др.), оказавшееся политическим банкротом, не понесло никакой ответственности перед народом.
Тем не менее, работа по облегчению участи шаруа началась:
Были ликвидированы искусственно созданные колхозы.
В зерновых районах вместо коммун были организованы сельхозартели. населению возвращены насильственно обобществленные скот и имущество.
Советское государство оказало техническую и финансовую помощь для устройства оседающих кочевых хозяйств. Отпущено более 2 млн. пудов хлеба и более 30 млн. рублей
В феврале 1935 г. состоялся съезд колхозников-ударников, который принял новый примерный «Устав сельскохозяйственной артели». Во всех районах Казахстана проводилось вручение колхозам государственных актов на вечное пользование землей и переводом хозяйственно окрепших ТОЗов на Устав артели.
— К концу второго года пятилетки на колхозных полях республики работало около 9 тыс. тракторов.
— К концу второй пятилетки в Казахстанебыло создано около 200 совхозов.
На полях республики работало свыше 24 тыс. тракторов, около 8 тыс. комбайнов.
За период второй пятилетки заметно увеличились посевная площадь и поголовье скота. Расширились посевы таких культур как хлопок и сахарная свекла.
— В это же время в основном был завершен переход казахов от кочевого образа жизни к оседлому. На их хозяйственное устройство Советское правительство отпустило 40 млн. рублей.
В ноябре 1938 г. в Казахстан из корейского национального (Посьетского) района Дальнего Востока было переселено 18 536 семей (около 102 тыс. человек), образовано 57 колхозов, состоящих из корейцев-переселенцев, преимущественно в Кызыл-Ординской и Алма-Атинской областях.
Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет
Сопротивление коллективизации
Вторая Гражданская война.
Сопротивление
коллективизации
и сталинскому режиму
в 1930—1933 гг.
Резко возросший к концу 1929 г. нажим на деревню вызвал устойчивый рост сопротивления со стороны крестьян. В 1928—1929 гг. сопротивление в основном имело характер саботажа хлебозаготовок и отдельных терактов против представителей советского и партийного актива. Как только на рубеже 1929—1930 гг. недвусмысленно обозначился принудительный характер создания колхозов, возникла новая форма — массовый забой скота. Осознавая невозможность уберечь собственное хозяйство от неотвратимого разорения, крестьяне принялись резать собственный скот и заготавливать мясо впрок, лишь бы не отдавать скотину даром государству. В кратчайший срок животноводству был нанесён непоправимый ущерб. Почти прекратились поставки мясомолочных продуктов из деревни в город, где такие продукты питания, как молоко, сметана, масло, творог, мясо, колбаса стали в начале 1930-х гг. непозволительной роскошью, дос- тупной лишь привилегированной части населения СССР.
Украина — 1895
В Центрально-Чернозёмной обл. — более 1 тыс.
На Средней и Нижней Волге — 801
На Северном Кавказе — 649
В Московской области — 459
В Западной области СССР — 268
В Белоруссии — 265
В Закавказье — 229
В Узбекистане — 212
В Сибири — свыше 200
Из известных автору примеров вооружённых крестьянских и повстанческих выступлений в 1930 г. можно указать следующие.
В марте имели место вооружённые нападения на склады боеприпасов 26-го и 92-го кавалерийских, 8-го Кавказского и 66-го стрелковых полков в Северо-Кавказском военном округе на Балаклавские пороховые склады под Севастополем. На Северном Кавказе развернулись полномасштабные боевые действия между регулярными частями Северо-Кавказского военного округа (5-я Ставропольская кавалерийская дивизия СКВО) и повстанческими отрядами князей Лофа (под Баталпашинском), Адроникошвили (под Микоян-Шахаром) и др. 21 марта около 700 повстанцев под командованием офицера Лафишева попытались захватить Кисловодск и поднять восстание, но в боях 21—22 марта под городом и у горы Рим потерпели поражение от регулярных сводных частей РККА и ОГПУ. Из 349 сельсоветов Тульчинского, Могилёвского и Винницкого округов Украинской ССР 73 сельсовета подверглись разгрому крестьянами, в 81-м войскам ОГПУ было оказано вооружённое сопротивление. 12—13 марта под селом Уржум Михайловского района в Сибири произошёл кровопролитный бой между повстанцами Усть-Пристанского района и войсками ОГПУ.
В июле в Армавирском округе был разбит отряд полковника Добровольческой армии Никиты Козлова, находившегося более 10 лет на нелегальном положении вместе с дочерью и создававшего конспиративные группы для вооружённого восстания. Полковник Козлов в перестрелке с чекистами погиб. По неполным сведениям, весной 1930 г. в боях против войск ОГПУ и частей РККА погибли более 2,5 тыс. повстанцев, около 8 тыс. оказались захвачены в плен. В среднем 10—20% пленных приговаривались «тройками» ОГПУ к расстрелу.
Подлинный геноцид, развязанный против большей части населения страны, не мог не отразиться на настроениях рядового и командно-начальствующего состава РККА. На рубеже 1920—1930-х гг. органы ОГПУ проводили постоянные чистки среди бойцов и командиров РККА, сопровождавшиеся арестами и расстрелами как участников, реально существовавших законспирированных антибольшевистских организаций, так и тех военнослужащих, кто потенциально мог бы возглавить сопротивление диктатуре Сталина и способствовать организации вооружённого переворота в СССР.
Протест и глухое недовольство нарастали и у части тех бойцов и командиров, которые искренне увлеклись идеями революции, осознав затем, что обещанное РКП—ВКП(б) общество социальной справедливости не имеет ничего общего с тем режимом, который сложился в стране к 1930 г. Наконец, к 1930 г. в РККА на службе находились тысячи бывших офицеров Российской Императорской армии, вступивших в РККА по разным причинам, но в большинстве своём с ужасом наблюдавших за тем, что происходило в стране на тринадцатом году «народной» власти. Среди командиров РККА были и офицеры бывших Белых армий, также не питавшие особой любви к советской власти. Кроме того, за пределами СССР находились отборные кадры военных организаций белой эмиграции, способной при необходимости мобилизовать десятки тысяч офицеров, казаков и учащихся военно-учебных заведений. Белогвардейцами из-за рубежа предпринимались попытки установления конспиративных связей и контактов с бывшими офицерами и однополчанами по Первой мировой войне, служившими в 1920-е гг. в РККА. С учётом всех вышеперечисленных обстоятельств нельзя не признать, что органы ОГПУ имели все основания опасаться возможных выступлений против власти со стороны Красной армии.
В конце января 1930 г., за несколько дней до известного секретного постановления Политбюро ЦК ВКП (б), обосновавшего проведение принудительной коллективизации, в Ленинграде, Москве, Киеве, Орле, Днепропетровске, Харькове и других городах начались массовые аресты местными органами ГПУ бывших офицеров императорской и Белых армий по так называемому объединённому делу «Весна» (именно весной 1930—1931 гг. якобы готовилось вооружённое выступление, совместно с десантом из-за границы и крестьянскими восстаниями).
Одновременно в Париже чекистами при попытке похищения 26 января 1930 г. был убит генерал от инфантерии А.П.Кутепов, возглавлявший воинские кадры белой эмиграции и разрабатывавший план крупного офицерского десанта на Северный Кавказ, намеченного на март—апрель. Всего в 1930—1931 гг. по делу «Весна» оказались арестованы более 3 тыс. офицеров, среди них известные в прошлом генералы-«военспецы» В.А.Афанасьев, А.А.Балтийский, В.Н.Гатовский, И.А.Никулин, В.А.Ольдерогге, А.А.Свечин, Е.К.Смысловский, А.Е.Снесарев и др. Арестованным вменялось в вину участие в конспиративной контрреволюционной организации и подготовке вооружённого выступления против советской власти.
Часть арестованных освободили за недоказанностью, но многие (в том числе Владимир Александрович Ольдерогге, Михаил Васильевич Лебедев и др.) были расстреляны в 1930—1931 гг. или этапированы в концлагеря и расстреляны позже.
Аресты прокатились по военно-учебным заведениям, крупным и мелким гарнизонам, отдельным воинским частям. Кроме того, аресты затронули бывших офицеров Лейб-гвардии Преображенского, Семёновского, Московского и других полков, не служивших в РККА, но проживавших в Ленинграде и Москве и поддерживавших связи с однополчанами, а также группы бывших юнкеров и воспитанников кадетских корпусов.
Особо ставилось в вину нелегальное хранение полковых знамён и прочих регалий родных воинских частей, которые их ревнители, по одному из признаний, «собирались возвратить русской национальной власти после падения большевистского режима».
Многие арестованные на первом же допросе не скрывали своего враждебного отношения к советской власти, монархических убеждений, однако отрицали участие в какой-либо контрреволюционной организации. Что скрывалось в действительности за делом «Весна», сказать и сегодня трудно. В 1956—1957 гг. дело «Весна» было объявлено фальсифицированным, но некоторые историки полагают всё же, что в этом деле тесно переплелись реальность и вымысел. Несомненным остаётся то, что многие бывшие офицеры, как служившие на момент ареста в РККА, так и не служившие, крайне враждебно относились к событиям в стране и при благоприятных обстоятельствах могли стать участниками вооружённых выступлений. Неслучайно и то, что массовые аресты бывших офицеров совпали с убийством вождя белой военной эмиграции генерала Кутепова и непосредственно предшествовали раскулачиваниям, арестам и расстрелам десятков тысяч «кулаков» в сельской местности. Независимо от арестов бывших офицеров органы ГПУ регистрировали многочисленные факты антисталинских выступлений и в частях РККА, подлинный масштаб и размах которых мы плохо себе представляем по сей день.
В феврале 1930 г. в Приволжском военном округе был арестован помощник командира 95-го стрелкового полка Смирнов, оказавшийся полковником Добровольческой армии и скрывавшийся 10 лет под чужой фамилией. При обыске в доме Смирнова чекисты изъяли 4 ящика патронов. При попытке вооружённого прорыва через границу в Польшу был задержан командир взвода 192-го стрелкового полка 64-й стрелковой дивизии Поптус.
В марте 1930 г. в 74-й Таманской и 13-й Дагестанской стрелковых дивизиях Северо-Кавказского военного округа (СКВО) за контрреволюционную деятельность были арестованы 10 командиров и 9 рядовых. Все арестованные командиры в 38-м полку 13-й дивизии принадлежали к подпольной офицерской организации, т.к. являлись бывшими младшими офицерами Вооружённых Сил Юга России.
В мае 1931 г. чекисты раскрыли конспиративную организацию в 12-м стрелковом полку 4-й стрелковой дивизии (Белорусский военный округ), члены которой готовили восстание в полку и собирались уйти в Польшу. Руководитель группы — начальник штаба батальона 12-го полка Люцко — погиб в перестрелке с чекистами за несколько километров до границы.
29 июля 1931 г. вспыхнуло вооружённое восстание доведённых до отчаяния спецпереселенцев на VII участке Парбигской комендатуры (бассейн р. Чая, притока Оби, Чаинский район, территория нынешней Томской области; в 1931 г.— район северных комендатур Сиблага), где жили высланные из Кузбасса и Алтая. Около 1,5 тыс. повстанцев захватили одну из поселковых комендатур и продержались до 2 августа, когда сводные отряды милиции, ОГПУ и совпартактива подавили восстание. Погибли около 100 повстанцев и 4 карателя. Около 140 активных участников восстания были приговорены к разным мерам наказания. После восстания в сентябре 1931 г. в Чаинском районе по заявлению секретаря местного РК партии А.Осипова 36 тысячам «кулаков и кулачат» выдавали по 100 гр. хлеба на семью (!). Вероятно, во времена коллективизации это было одно из первых применений голода как репрессии.
Секретно-политический отдел (СПО) ОГПУ в спецсправке от 5 августа 1932 г. отмечал, что с весны 1932 г. увеличился рост выходов из колхозов по стране в целом. По неполным данным за апрель—июль 1932 г., 509 колхозов (17 456 хозяйств) распалось совершенно, около 60 тыс. хозяйств вышли из колхозов. Сохранялась тенденция к росту массовых антиколхозных выступлений (949 случаев за апрель—июнь против 576 в январе—марте). В перечне тревожных регионов лидировали по-прежнему Украина и Северный Кавказ. Чекисты ликвидировали целый ряд подпольных организаций (Крестьянская партия, Крестьянский Союз, Народно-трудовая партия и т.п.). По очень неполным данным, за период с 1 января по 1 июля 1932 г. органы разгромили на селе 227 организаций и групп, арестовав около 15 тыс. человек, включая «активных одиночек». Серьёзным и тревожным для властей явлением стала нелегальная эмиграция из СССР, а по сути — бегство за границу сельского населения. Так, к лету в Западный Китай из Казахстана откочевало 40 тыс. хозяйств. Всего в 1930—1932 гг. из Казахстана эмигрировало 1,3 млн человек. В 1933 г. откочевало ещё 200 тыс. кочевников. Около 2 тыс. человек пытались бежать с территории УССР в соседнюю Румынию, но лишь 745 сумели пересечь границу.
В 1932 г. общее число отрицательных политических высказываний бойцов и командиров, зафиксированных Особыми отделами органов ГПУ в частях РККА, превысило 300 тыс., а в 1933 — достигло почти 350 тыс., в т.ч. угрозы начать повстанческую деятельность составили более 4 тыс. За 1933 г. в антисоветских высказываниях были уличены более 230 тыс. красноармейцев и более 100 тыс. командиров и начальников. В 1932—1933 гг. из рядов РККА по причине неблагонадежности были уволены 26 тыс. красноармейцев, командиров и политработников. Особые отделы ГПУ в 1930—33 гг. фиксировали следующие высказывания бойцов и командиров:
«Я зарезал бы всех уполномоченных, погодите, придёт время — мы вам покажем». (Красноармейцы Алексеев и Антипин, 7-я рота 3-го полка, Приволжский округ.)
«Если будут выкачивать так хлеб, то будет восстание, а я расстреливать своего отца не пойду».
(81-й кавалерийский полк, Среднеазиатский округ.)
«Комсомол с песнями прошёл по крестьянам ночью. Забрали всё: муку, картофель, печёный хлеб, колбасы, масло, сыр, огурцы, капусту, сапоги, даже детские пелёнки. Матери просили их, целовали руки, чтобы оставили пелёнки, но их били и забирали всё». (Из письма родственников красноармейцу 11-го авиационного парка.)
«Коммунизм — утопия, и социалистического общества построить невозможно, идейности у колхозников нет, т.к. труд оплачивается неодинаково. Центральные советские органы выбираются по форме, а по существу у власти стоят одни и те же лица». (Мл. командир Вармунд, член ВКП(б), Северо-Кавказский округ.)
«В случае войны казачество Кубани будет на стороне противника советской власти». (Красноармеец 83-го полка 28-й стрелковой дивизии Ивченко, член ВЛКСМ, СКВО.)
И когда мы говорим о беспрецедентных для отечественной истории масштабах сотрудничества граждан СССР, включая кадровых командиров Красной армии, с противником во время Второй мировой войны, мы должны учитывать, что страна находилась в состоянии жестокой Гражданской войны, обострившейся в 1929—1933 гг. и лишь усиливавшейся в последующие годы.
Массовые и жестокие репрессии русских крестьян во времена коллективизации и ответные меры
До принятия первого Уголовного кодекса РСФСР 1922 года в советском уголовном законодательстве не было понятия террористического акта, это преступление входило в качестве составной части в понятие контрреволюционного мятежа и восстания.
Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. ответственность за террористическую деятельность предусмотрел в ст. 64 куда в последствии были внесены изменения и дополнения и наряду с участием в выполнении террористических актов была установлена уголовная ответственность и за их организацию.
Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. ответственность за террористическую деятельность предусмотрел в ст. 58-8, которая представляла собой вышеуказанную статью УК РСФСР 1922 г. Она не содержала развернутого определения самого понятия террористического акта, что вело к широкому толкованию объективной стороны преступления.
Судебно-следственная практика, наряду с убийством и нанесением тяжких телесных повреждений, террористическим актом признавала также избиения, побои, издевательство, травлю и иные насильственные действия в отношении общественников, активистов, колхозников. Это вело к расширительному толкованию террористического акта, заключавшемуся в подведении под его признаки различных деяний общеуголовного характера.
Наибольшая активность кулацкого террора была связана с угрозой войны, во время перевыборной кампании во время кризиса хлебозаготовок и коллективизации сельского хозяйства.
Отмечались случаи, когда террористические акты от единичных превращались в массовые, направленные против отдельных групп советских работников деревни: милиции, налоговых работников, комсомольских и партийных ячеек, культработников и культпросветорганизаций.
К 1928 году процент предупрежденных террористических актов был незначителен. По очень большому количеству терактов, особенно по поджогам, виновники оставались не найденными. Не обнаруженные следствием, они продолжали террористическую деятельность, одновременно создавая впечатление о слабости репрессий по контрреволюционным выступлениям.
Наблюдался формальный подход к следствию и следственной работе по терактам. Как правило, местные органы не обращали должного внимания на угрозы терактов и не делали соответствующих выводов. Отмечалось медленное прохождение дел по кулацкому террору и затягивание следствия. Были зафиксированы случаи, когда участники террористических актов, приговоренные к высшей мере наказания, замененной 10-ю годами, через 3-4 года уже были на свободе и являлись организаторами и вдохновителями новых террористических актов.
Ввиду того, что сбор единого сельскохозяйственного налога, хлебозаготовительная кампания и кампания по перевыборам и самообложению дали рост террористических актов руководством страны было принято решение усилить борьбу с кулацким террором и так называемым политическим хулиганством в деревне, принять меры предупреждения терактов, ускорить следствие.
Особо было обращено внимание на предупреждение террористических актов. При поступлении сигнала должна была проводиться его немедленная проверка и, если проверкой или свидетельскими показаниями устанавливалось серьезное намерение совершения теракта должен был производиться немедленный арест подозреваемых лиц.
Особо необходимо было обеспечить выполнение этого решения на время перевыборной кампании и по всем случаям перевыборного террора (разгон и насильственные срывы собраний, избиения членов избирательных комиссий, советских работников и советского и партийного актива, проявление антисоветского хулиганства). Попутно с проверкой необходимо было принимать немедленные меры к аресту правонарушителей, но с учетом социального положения и тяжести совершенного преступления.
В общественных местах, на собраниях предлагалось аресты не производить.
Следствие по всем террористическим выступлениям и политическому хулиганству в середине 1928 года велось исключительно органами ОГПУ. Была сделана установка на ускорение ведения следствия. При этом дела по террористическим актам должны были направляться по соглашению с директивными организациями для внесудебного разбора в Коллегию ОГПУ за исключением тех дел, общественное значение которых было неоспоримо, и которые при проведении гласных или показательных процессов, могли оказать выгодное политическое влияние.
По всем делам, по которым в процессе следственной работы виновники не были обнаружены, предлагалось продолжать их разработку. Дела до получения окончательного результата не прекращались и с учета не снимались.
Как уже отмечалось, в 1928 году обозначился резкий дальнейший рост террора. Это объясняется общим ростом антисоветской активности зажиточной части крестьянства в связи с проводимыми мероприятиями по усилению хлебозаготовок и в связи с обострением продовольственных затруднений.
Районами наибольшего распространения террора являлись: Центральный, Северо-Западный, Украина, Урал, Сибирь.
Большое влияние на население оказывал такой вид террора, как поджоги.
Помимо поджогов имущества отдельных активных работников деревни были зарегистрированы поджоги имущества сельскохозяйственных коллективов, коммун и др. организаций.
Были зарегистрированы неоднократные случаи поджогов бедняками имущества кулаков, самовольного отобрания хлеба, подбрасывания анонимок с угрозами.
Таким образом, проводимая политика партии и правительства в деревне столкнула лбами зажиточную часть населения и бедняков.
Отмечались случаи, когда терроризировались конкретные лица, от которых задолго имелись заявления о готовящихся против них террористических актов, но предупредительные меры по предотвращению терроризма не принимались.
В результате невнимательного отношения к угрозам местными советскими органам и органам ОГПУ часто приходилось не предупреждать, а только фиксировать совершившиеся акты террора.
4 января 1929 года циркуляр ОГПУ изменил порядок рассмотрения дел о кулацком терроре в деревне. Дела, как законченные, так и находящиеся в следственном производстве должны были передаваться в соответствующие суды.
В письме ЦК ВКП(б) от 8 января 1929 года № 906\сс отмечалось, что рост социалистического строительства и связанное с ним обострение классовой борьбы в деревне вызывал все больший подъем антисоветской активности кулацких элементов.
Учитывая то, что ряд местных партийных организаций обратился в ЦК ВКП(б) с просьбой принять меры для защиты партийно-советских работников против кулацких контрреволюционных вылазок было принято решение дать решительный и суровый отпор этим проявлениям кулацкого террора и обеспечить низовым работникам нормальные условия работы.
С этой целью предлагалось обеспечить максимальную быстроту расследования дел по кулацким террористическим актам с быстрым осуществлением репрессий в отношении преступников, с применением к ним самых суровых мер наказания в судебном порядке.
В печати предлагалось помещать сообщения о террористических актах кулачества только с одновременным опубликованием сообщения о наказании виновных за эти акты.
В дополнение к вышеуказанному письму ЦК председателем ОГПУ В.Р.Менжинским было дано указание полномочному представителю ОГПУ по Северо-Кавказскому краю Е.Г.Евдокимову об осторожном применении высшей меры наказания в деревне за террористические акты. Только при полной доказанности преступления, дела должны были направляться в суд.
Одновременно предпринимались меры, чтобы решения судов по террору в деревне со стороны кулаков проходили, в этих инстанциях, как можно быстрей и приговоры не смягчать. При этом ответственности за борьбу с террором с ОГПУ не снималась и никакого ограничения прав в следствии по делам о кулацком терроре не было.
Отдельные Полномочные Представительства ОГПУ, начали производить массовые аресты, предполагая заодно произвести чистку деревни, арестовывая по тысяче и больше человек. Ввиду этого руководство ОГПУ сочло необходимым сразу произвести строжайшие ограничения даже в праве расследования этих дел.
Дела по контрреволюционным преступлениям, шпионские, белогвардейские, бандитские продолжали рассматриваться во внесудебном порядке на тройке, решение которой утверждалось центром. Дела кулацкого террора, по которым органы ОГПУ вели следствие, должны были передаваться прокурору с последующей передачей этих дел в Полит. Комиссию в Москве. Была проведена ревизия совершенных терактов.
Таким образом, ранее доложенная цифра за 7 месяцев 1928 года – 1049 случаев терроризма уменьшилось на порядок. Что подтверждает предположения о расширительном толковании объективной стороны терроризма.
В ноябре 1929 года отмечались массовые поджоги, как имущества советских активистов, так и колхозов и совхозов.
Поджоги как форма террора имела тенденцию роста. В большинстве случаев виновники поджогов не обнаруживались.
Часто поджоги систематически повторялись в одних и тех же населенных пунктах, что влияло на срыв колхозного и совхозного строительства.
Учитывая изложенное на ОГПУ было возложено ведение следствия по поджогам в колхозах и совхозах.
Вслед за спадом массовых волнений по ряду районов, особенно по ЦЧО и Украине, наметился дальнейший рост числа терактов.
4 февраля 1930 года ЦИК СССР предоставил ОГПУ право на время проведения операции по ликвидации кулачества передоверить свои полномочия по внесудебному рассмотрению дел полномочным представителям ОГПУ на местах. Внесудебное рассмотрение дел должно было производиться с участием представителей крайисполкомов и прокуратуры.
В шифртелеграмме ОГПУ отмечалось, что в колхозе «Пламя Мировой Революции» (село Гришино, Тамалинского района, НКВ) группа в течение длительного времени безнаказанно производились систематические порки колхозников за провинности, такие как опоздания на работу и др. Был создан специальный «полевой суд», который на месте – в поле – производил расправу над колхозниками. Порке были подвергнуты также отдельные комсомольцы (в их числе – секретарь комсомольской ячейки).
Ячейки ВКП(б) и ВЛКСМ и правление колхоза подобную кулацкую расправу считали закономерной, расценивая ее, как «товарищеское внушение».
В результате несколько бедняцких семей вышло из колхоза.
17 сентября 1930 г. были приняты очередные меры по усилению борьбы с террором, усилена централизация.
Было предложено, всем управлениям и отделам ОГПУ, по получении в процессе работы каких бы то ни было сведений, касающихся террора или террористических тенденций, немедленно сообщать их в Особый отдел ОГПУ.
Поджоги, как основной вид имущественного террора, в условиях деревни являлся наиболее эффективным способом массового терроризирования населения.
Поджогом колхозного имущества преследовалась цель уничтожение хозяйственной базы существования колхозов.
Особенно участились поджоги имущества и хлеба работников низового соваппарата, активной бедноты и колхозников в период уборочной кампании в ряде основных зерновых районов и по Союзу в целом.
Всего на почве борьбы против коллективизации было совершено 538 поджогов, в 92 случаях поджоги были совершены в хозяйствах крестьян, активно участвовавших в проведении раскулачивания.
Кроме поджогов, получили значительное распространение и другие виды имущественного вредительства: уничтожение посевов и порча инвентаря, в особенности сложных сельскохозяйственных машин, в которые вкладывались посторонние предметы. Машины выводились из строя также путем хищений отдельных частей.
Во многих случаях организаторами поджогов были раскулаченные и семьи раскулаченных. Так на хут. Свердлово, Бобринского района (Украина), двумя кулаками, бежавшими с места высылки был подожжен склад, в котором хранилось до 30000 пудов хлеба. Прибежавший на пожар член колхоза Ивеленко поджигателями был убит.
Тюменский округ (Урал). В с. Зимовье, Емуртлинского района, мать выселенного кулака подожгла дом колхоза. Поджогом уничтожено 17 хозяйств.
Следует отметить, что серьезные размеры убытков от пожаров, понесенные колхозами, в значительной мере были обусловлены совершенно неудовлетворительной постановкой во многих колхозах охраны имущества вообще и противопожарной охраны в частности.
7 апреля 1931 года в отношении борьбы с террором был сохранен прежний порядок. Вся работа концентрировалась в Особом отделе. Все управления и отделы органов ОГПУ по получении каких бы то ни было сведений, касающихся террора или террористических тенденций, должны были немедленно передавать их в Особый Отдел.
Наивысший подъем контрреволюционной волны, выражающей сопротивление зажиточной части крестьянства, приходится на 1930 год.
Последующий период времени вплоть до 1933 года характерен сравнительным уменьшением числа открытых выступлений.
1930 год и особенно первые его месяцы в связи с интенсивно развернувшимися процессами коллективизации и на основе ее процессами ликвидации кулачества как класса характеризовался резким обострением классовой борьбы.
В 1930 году кулацко-мулльская и националистическая контрреволюция шла по линии форсированного создания контрреволюционных повстанческих образований превращения их в массовые организации.
В результате общеизвестных мероприятий партии и после операций по линии органов ОГПУ кулацкий бандитизм и контрреволюционные вооруженные выступления резко пошли на убыль. Уцелевшие от разгрома контрреволюционные повстанческие образования и банды ушли в подполье, где продолжили работу по подготовке новых контрреволюционных восстаний, связывая их сроки с периодом хлебозаготовок.
13 февраля 1933 года в политбюро ЦК ВКП(б) были доложены сведения о числе задержанного беглого элемента за время начала операции по выселению кулачества. Всего по СССР было задержано 145190 человек.
10 июля 1934 года в связи с организацией Народного Комиссариата внутренних дел Союза ССР и в целях обеспечения правильного рассмотрения передаваемых в судебные органы дел о преступлениях, расследуемых НКВД СССР и его местными органами, ЦИК СССР в пункте 2 своего постановления вновь подтвердил право на рассмотрение дел о терроре, взрывах, поджогах и иных видах диверсий Военной коллегией Верховного суда СССР и военными трибуналами округов по подсудности.
Учитывая изложенное можно сделать вывод, что проводимая политика негативно повлияла на настроение и поведение крестьянства в целом.
С осени 1927 года был сделан упор на принудительный характер хлебозаготовок. Данные действия и повлекли за собой противодействие крестьян выражавшиеся различными способами в том числе и террористическими актами.
По-видимому, обострение этих отношений было спровоцировано сознательно, так как давление на деревню с каждым годом возрастало.
30 января 1930 года Политбюро ЦК ВКП(б) проняло директиву «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в сплошной коллективизации». Принятие данного постановления повлекло за собой самые массовые и жестокие репрессии на крестьянство.