Гибель Хатыни — трагедия не маленькой деревни, а всей страны
Скорбный звон колоколов
Жизнь в оккупации
В Минской области действовала партизанская бригада дяди Васи — так называли Василия Воронянского. В Плещеницком, Логойском районах ее представлял отряд «Мститель».
Удар и противодействие
Хладнокровная расправа
Полицаи и эсэсовцы, вооруженные тяжелыми пулеметами, минометами, двумя артиллерийскими орудиями, двинулись в Хатынь, преследуя партизан. Они действительно оказались там: около сотни бойцов расположились в деревне на отдых. Силы были явно неравными, и партизаны отступили.
В огне и под пулями погибли 149 человек, 75 из них не исполнилось и 16 лет. Сердце холодеет, когда на обелисках — печных трубах читаешь скупые строки: «Іотка Казік 8 год. Іотка Юзя 4 гады. Камінская Аня 10 год. Камінская Юзя 5 год». У всех их отняли возможность повзрослеть, увидеть жизнь, пережить первую любовь, взять на руки собственных детей… Погибли не только жители Хатыни, но и их гости. К женщине, проживавшей с детьми в Хатыни, приехали отец с братом, чтобы помочь напилить дров. Брата навестили сестра с мужем из соседней деревни. А вот детей с собой в гости не взяли: наказали за непослушание… и тем самым спасли им жизнь.
В живых остались лишь местный кузнец Иосиф Каминский да пятеро детей.
Знак беды: как погибла и воскресла Хатынь
Утром 22 марта 1943 года по булыжному тракту из Плещениц в направлении Минска ехал небольшой кортеж. Два грузовика, набитые солдатами 118-го охранного полицейского батальона, сопровождали легковой автомобиль, главным пассажиром которого был капитан Ханс Вёльке, командир 1-й роты этого батальона. В 13 километрах к северу от Логойска конвой попал в партизанскую засаду, в результате чего Вёльке и четверо его сопровождающих были застрелены. Рядовое, во многом случайное нападение имело далеко идущие последствия. Убитый капитан оказался олимпийским чемпионом 1936 года, и его гибель вызвала у немцев настоящую ярость. Местью стало уничтожение ближайшей к месту засады деревни Хатынь и 149 ее жителей. Сейчас о Хатыни в нашей стране знает каждый еще со школьных лет, ее название уже более полувека является символом трагедии всего мирного населения Беларуси в годы Великой Отечественной войны. Накануне 75-й годовщины тех событий Onliner.by рассказывает о расправе над Хатынью и о появлении на ее месте выдающегося мемориального комплекса, ставшего высшим достижением всей белорусской советской архитектуры.
«Как? Кто? Почему Москва не знала? Это что за работа? Это же издевательство над искусством! Что скажут потомки, когда увидят такого старика? Оборванного, несчастного… Неужели нельзя было поставить фигуру солдата, спасшего детей. Кто разрешил все это. Здесь и близко нет НАШЕГО искусства! Работу нельзя выдвигать на премию, тем более — Ленинскую. Памятник нужно сносить. Под бульдозер».
Эта безапелляционная критика, по утверждению архитектора Леонида Левина, одного из создателей хатынского мемориала, принадлежит ни больше ни меньше Екатерине Алексеевне Фурцевой, всемогущему министру культуры СССР. В начале 1970 года она впервые увидела созданный под Логойском комплекс на смотре произведений, выдвинутых на соискание Ленинской премии. Увидела в Москве на фотографиях, что не помешало ей сразу же выдать разгромную, обескураживающую оценку. И не беда, что никаких «спасших детей солдат» в Хатыни не было, а «оборванный, несчастный» старик не мог выглядеть иначе, ведь он только что вышел из горящего сарая, — у Фурцевой просто в голове не укладывалось, как память о войне можно увековечить иначе, чем средствами социалистического реализма.
К счастью, у творческой команды, стоявшей за «Хатынью», был влиятельный покровитель, которого она сама называет своим соавтором, — авторитет Петра Машерова, первого секретаря ЦК КПБ и героя Великой Отечественной, оказался выше, чем у призывавшей в свидетели бульдозер министра Фурцевой.
За прошедшие с открытия мемориального комплекса годы вокруг «Хатыни» сложилось немало легенд. Созданный ансамбль по силе своего эмоционального воздействия в республике действительно был мало с чем сравним, особенно в 1970-е годы, когда ветеранов еще было много, а память о войне оставалась свежа и при этом не была девальвирована бесчисленными типовыми памятниками. Однако уже тогда ходили абсурдные слухи, что колокола, установленные на месте 26 сожженных деревенских домов, будто бы были сняты с храмов. К ним присоединилось и сформулированное в иностранной прессе, а затем и в работах историков утверждение: мол, Хатынь была выбрана советской пропагандистской машиной на роль трагического символа оккупации исключительно из-за созвучия названия деревни с Катынью, где в 1940-м сотрудники НКВД расстреляли более 20 тыс. польских офицеров.
Вопрос, почему из сотен белорусских населенных пунктов, уничтоженных вместе с жителями в годы Великой Отечественной, для увековечения выбрали именно Хатынь, действительно интересен, но дело, скорее всего, вовсе не в какой-либо «теории заговора». Определяющими послужили сразу несколько факторов, решающим из которых стало принципиальное изменение отношения к памяти о войне, произошедшее в начале и особенно в середине 1960-х годов.
ДОСЬЕ: Символ трагедии. Мемориальный комплекс «Хатынь»
Деревню Хатынь уже не найти на картах Беларуси, весной 1943 года она вместе со всеми жителями была уничтожена фашистами. Погибли 149 человек, в том числе 75 детей. На месте сожженной деревни, в память о погибших в годы Великой Отечественной войны, был создан мемориальный комплекс «Хатынь».
Колокола Хатыни
Решение о строительстве мемориала было принято в 1966 году. Инициатором создания хатынского мемориала был первый секретарь ЦК БССР Петр Машеров. В общем конкурсе на лучший проект памятника жителям сожженной деревни победил коллектив архитекторов, среди которых были Юрий Градов, Валентин Занкович, Леонид Левин, а также скульптор Сергей Селиханов (народный художник Беларуси). Первоначально предполагалось, что на месте трагедии возникнет мемориал только сожженной Хатыни. Однако затем проект был пересмотрен, и Хатынь стала памятником всем сожженным в годы Великой Отечественной войны деревням Беларуси. Страшную судьбу уничтожения вместе с Хатынью разделили свыше 9 000 сел и деревень Беларуси.
Архитектор Леонид Левин отмечал: «Работа над проектом захватила нас. Мы придумали венцы срубов на месте бывших домов, обелиски в виде печных труб, но чего-то не хватало. Заросшее травой поле, свидетель трагедии, хранило мертвую тишину. И вдруг в этой щемящей душу тишине неожиданно запел жаворонок. Звук! Тут должен быть звук». Так родилась идея колоколов Хатыни, которые звучат над Беларусью, рассказывая всему миру о трагедии белорусских деревень, призывая людей быть бдительными, чтобы такое никогда не повторилось.
Строили мемориал всем миром. Гранит был привезен с карьеров Украины, белый мрамор из России. Первая очередь была завершена в конце 1968 года. Торжественное открытие мемориального комплекса «Хатынь» состоялось 5 июля 1969 года.
Кладбище деревень и Древо жизни
Тематически хатынский мемориал состоит из нескольких частей, но имеет единое композиционное решение, которое повторяет планировку бывшей деревни.
Каждый из элементов хатынского мемориала имеет свою символику, в которой заключен глубокий смысл и оригинальное решение темы пережитой жителями нашей страны в годы Великой Отечественной войны трагедии, непокорности и мужества белорусского народа.
Память жива
В 2004 году, к 60-летию освобождения Беларуси от немецко-фашистских захватчиков, по поручению Президента Республики Беларусь Александра Лукашенко была проведена реконструкция Государственного мемориального комплекса «Хатынь». 24 апреля 2004 года, в день проведения республиканского субботника, Президент Беларуси принял участие в работах по восстановлению мемориального комплекса.
Комплекс «Хатынь» включен в Государственный список историко-культурного наследия.
Мемориал расположен на территории Логойского района Минской области Беларуси. На 54 километре шоссе Минск-Витебск (М3) установлен указатель «Хатынь», от этого знака нужно проехать 5 километров, чтобы оказаться на территории Государственного мемориального комплекса.
Пепел Хатыни должен стучать в наши сердца
Планируется, что книгу «Хатынь. Трагедыя беларускага народа» можно будет купить в мемориальном комплексе. Кроме того, она появится в библиотеках Минской области.
Филиалы Государственного мемориального комплекса «Хатынь»
У ГМК «Хатынь» есть два филиала: мемориальные архитектурно-скульптурные комплексы «Дальва» и «Курган Славы». Оба включены в Государственный список историко-культурных ценностей Республики Беларусь.
Комплекс «Дальва» возведен в память о жителях деревни Дальва. Находится на 77-м км трассы Минск-Витебск, на месте бывшей деревни Дальва Логойского (бывшего Плещеницкого) района Минской области. 19 июня 1944 года деревня была сожжена вместе с жителями. В огне пожара погибли 44 человека, в том числе 29 детей, 13 женщин и двое мужчин.
Мемориал «Дальва» строился на общественных началах, на средства, собранные от концертной деятельности творческих коллективов Белтелерадиокомпании, военнослужащих и пожертвований общественных организаций. Инициатором этой работы был единственный уцелевший свидетель трагедии деревни Дальва Николай Петрович Гирилович, который всю жизнь посвятил сохранению памяти об односельчанах. Открытый 15 июля 1973 года комплекс повторяет планировку бывшей деревни Дальва. Композиция мемориала состоит из отдельных элементов, свободно размещенных в пространстве, и занимает площадь 5 га. В 2009 году на территории мемориала создана новая экспозиция «Дальва: героизм, трагедия, милосердие», где собраны архивные фотографии и документы, рассказывающие об истории деревни начиная с конца XVII века.
Мемориальный комплекс «Курган Славы» создан на 21-м километре шоссе Минск-Москва (М1) в честь завершения операции по освобождению Беларуси от немецко-фашистских захватчиков. В основание Кургана была заложена земля городов-героев Москвы, Ленинграда, Волгограда, Севастополя, Одессы, Киева, Брестской крепости-героя.
Торжественное открытие Кургана Славы состоялось 5 июля 1969 года. В 2015 году была проведена масштабная реконструкция мемориального комплекса с обновлением системы освещения и установкой каскада солнечных батарей.
Наравне с Хатынью и Брестской крепостью Курган Славы стал одним из самых знаменитых памятников, посвященных событиям Великой Отечественной войны.-0-
Беларусь помнит: свидетельствуют очевидцы. Малоизвестные эпизоды хатынской истории
Хатынь неизвестная
История гибели деревни Хатынь, сожженной дотла гитлеровскими карателями 22 марта 1943 года, до сих пор хранит малоизученные эпизоды.
Есть в нашей истории события, которые даже неумолимое время не в силах увести в тень прошлого. Не в силах и не вправе. Потому что они часть нас самих. Именно к таким относятся героические и трагические события Великой Отечественной войны, пережитые и выстраданные народом Беларуси.
Сегодня страшная судьба Хатыни известна многим, а в нашей стране, безусловно, каждому. Мартовским утром 1943 года, попав в партизанскую засаду, в результате боя был убит командир 1-й роты гауптман шуцполиции гитлеровцев Ганс Вельке, известный в Германии как чемпион Олимпийских игр 1936 года по толканию ядра. Вызвав для подкрепления полицейских из Плещениц, а также эсэсовцев особого батальона Дирлевангера из Логойска, каратели решили преследовать партизан и в результате вышли к Хатыни — небольшой деревне из 26 хат. Окружив ее, согнали всех жителей в один большой сарай и подожгли.
А незадолго до гибели Хатыни случились две удивительные истории, непосредственно с ней связанные, однако долгое время хранившиеся лишь в памяти самих участников произошедшего, а после — их потомков.
Жизнь и смерть
Жительница Борисова Валентина Добыш знает о Хатыни не понаслышке: некоторое время вместе с бабушкой она жила в семье Иосифа Каминского, человека, чья скульптурная фигура с погибшим сыном на руках встречает всех, кто посещает мемориальный комплекс «Хатынь». История ее семьи в годы Великой Отечественной войны поражает необычными поворотами в судьбе и удивительными спасениями в, казалось бы, безвыходных ситуациях.
Государственный мемориальный комплекс «Хатынь», открытый 5 июля 1969 года, стал символом всех сожженных деревень Беларуси.
Судьба отвела беду
Из воспоминаний Валентины Добыш:
«В конце лета мы с бабушкой пошли в Хатынь к Каминским, к тете Адэле. Мне тогда лет 9 было. Мы пошли, бо есть нечего было. Собирались там пожить, перезимовать. А брат мой Ватик (Вячеслав) остался с мамой в землянке в Замошье. Три дочки было у бабушки: Адэля, Гэля и Вера — моя мама.
Большая пуня с дверью по центру на горке стояла — в ней потом людей сожгли. Запомнила, что в пуню ходили работать — цепями били снопы: зерно выбивали. Мы, малые, потом проверяли, чтобы колоски не остались. Мы там не голодали. Крутили жернова — муку мололи. Блины часто пекли. У Каминского была корова и овечки. Он овечек резал, давал партизанам. Каминского люди очень уважали.
Весной мы домой стали собираться — бабушка уже начала беспокоиться. Судьба, видно, подсказала ей что-то, и она сказала Каминскому: «Иосиф, мне надо идти, там Верка одна с малым в землянке». Ушли мы из Хатыни за два или три дня до сожжения. Каминский пошел в лес, надрал лыка из лозы и сплел нам лапти. Еду взяли и отправились пешком. Была уже вода, ноги мокрые, и нам портянки поменяли в какой-то деревне.
Приезжали мы на открытие мемориала, дома у Каминского были в Козырях. Он мне говорил, когда встретились: ты похожа на мою Ядьку, как вылитая. Он все время будто приглушенный был, вспоминал семью, по именам их называл: то Адэлька, то Ядька, то Адась… Рассказывал, что Ядвига перед этим как раз пришла из Логойска и тут сгорела. Говорил, она хотела по крыше выбраться, но задохнулась в дыму, упала и сгорела вместе со всеми, а с ней и ее мать — тетя Адэля. Каминский рассказывал, на него навалились трупы. Среди трупов лежал. И услышал голос старшего сына Адама: «Папа, спаси…» Потом каратели ходили и достреливали тех, кто жив остался. Все эти воспоминания у него все время в голове были…»
Трудно понять, почему бабушка Стефания, как ее ни уговаривали пожить еще у Каминских, настойчиво решила уходить домой. Так в третий раз судьба отвела от них беду.
Хлеб — спаситель
В то время когда Валя с бабушкой покинули Хатынь, в логойской деревне Беланы семья Орловских, наоборот, собиралась переехать в Хатынь, спасаясь от преследования бургомистра Кузевичской волости. Деревня Беланы расположена в пяти километрах от Логойска, до Хатыни — 15 километров. Здесь и случилась еще одна необычная история.
Как это было, рассказала жительница Логойска Валентина Шпиронок:
В Хатыни погибло 149 человек, в том числе 75 детей. Вырывавшихся из пламени людей нацистские палачи беспощадно расстреливали. Деревню разграбили и сожгли дотла.
Бабушка моя жила в Добренево. Началась война, и добреневцы пошли в партизаны, в том числе мамины братья. Потом хлопцы забрали в отряд и свою мать — мою бабушку Алесю. Бабушка очень переживала, что дочка осталась в Беланах. Дело в том, что совсем рядом Логойск, а бургомистр волости сам был из Добренево. Несколько раз приходил к нам и говорил маме: «Знаю, что брат Костик к тебе приезжает ночью в длинном кожухе». Угрожал, что расстреляет. Мама и рассказала братьям об этом. Но в отряд как возьмешь — дети совсем малые. Тогда решили перевезти в Хатынь к тетке — фамилия ее была Иотка. Уже после войны мы с мамой ездили в Хатынь, и она показывала место: «Вот там наша тетка жила. От Каминского по дороге направо к лесу».
И вот однажды ночью на двух санях, тогда еще снег лежал, приехал Костик с партизанами, чтобы забрать семью. А мать перед этим расчинила хлеб: хотела поехать не с пустыми руками, но испечь хлеб не успела. Она и говорит: «Я ж не буду хлеб кидать. Давай в другой раз: хлеб испеку и поедем». Так и остались дома. А на следующий день узнали, что Хатынь спалили… Если бы тогда ночью они уехали в Хатынь, то попали бы в огонь. Бабушка очень набожная была и всегда повторяла, что это нам Бог помог. Сына в армию отправляла — крестик дала с собой. А мать говорила: «Всевышний спас, хлеб спас». Ну а Беланы гитлеровцы тоже сожгли, потом уже, пришлось в землянке жить…»
Вот так невероятным, удивительным образом в марте 1943 года две семьи избежали страшной участи. Трагедия унесла жизни их родственников в погибшей деревне и навсегда оставила в памяти чудесное спасение. И это тоже часть хатынской истории, которую ни время, ни мы не вправе забывать…
Гибель Хатыни: тайна без срока давности (25 фото + 1 видео)
СУДЬЯ ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА: Не хочу, чтоб тайны Хатыни ушли вместе со мной
Виктор Глазков,
судья Военного трибунала БВО, вынесший смертный приговор карателю Григорию Васюре, помнит подробности процесса до мельчайших деталей.
Так сложилось, что и после завершения дела, уже занимаясь другими процессами, жизнь то и дело возвращала его к далеким событиям, произошедшим в марте 1943 года на дороге Плещеницы – Логойск.
Подполковник юстиции Виктор Глазков рассказал подробности дела, которое было завершено еще в 1986 году, но получило неожиданное продолжение после.
Из истории вопроса
Процесс над карателем Григорием Васюрой, который прошел в 1986 году в Минске, стал последним громким делом о злодеяниях фашистских наемников-предателей в СССР.
В свое время о процессе немало писали. Не в 80-х, конечно, – тогда у всех журналистов, допущенных к процессу, материалы были сняты уже «с полосы». Писать о «деле Васюры» стали в 90-х. Но, даже несмотря на многочисленные публикации, в деле остается немало спорных моментов. Новые обстоятельства теснят старые догмы. И не все готовы пересматривать хрестоматийный сюжет.
Все предатели называли человеком, который руководил их действиями, Григория Васюру
В 1984 году я прибыл служить в Белорусский военный округ. До этого я рассматривал немало дел об измене родине и преступлениях против человечности – с 1977 по 1983 я работал по Северному Кавказу, по Калмыцкой республике, там было много подобных историй. Калмыцкий кавалерийский корпус, который стоял в Астрахани, дезертировал к фашистам в первом же бою. Я провел немало процессов, связанных с этим корпусом. Они были шумные и открытые.
В трибунале Белорусского военного округа не было опыта ведения подобных процессов. В середине 70-х были «вскрыты» первые дела предателей из 118-го полицейского батальона Василия Мелешко, Остапа Кнапа, Ивана Лозинского, но их рассматривали другие судебные инстанции. Все предатели тогда называли человеком, который руководил их действиями, Григория Васюру, но привлечь его к ответственности смогли лишь в 1986 году.
До своего перехода к немцам Васюра был офицером связи РККА, поэтому дело было подсудно военному трибуналу. Председатель военного трибунала Белорусского военного округа поручил вести это дело мне.
Роковые выстрелы на дороге
Как и всякая большая беда, хатынская трагедия случилась в результате череды случайных обстоятельств.
Всё началось с того, что в Плещеницах в 118-м полицейском батальоне служил гауптман Ганс Вёльке. И 22 марта он ехал в аэропорт в Минск, чтобы улететь в Берлин в отпуск. Его легковой автомобиль сопровождали две машины с солдатами.
Такой эскорт для обычного гауптмана (соответствует званию капитана в советской армии – Sputnik) объяснялся его особым статусом. Дело в том, что он был первым олимпийским чемпионом Германии в легкой атлетике. На Олимпиаде 1936 года он установил мировой рекорд в толкании ядра. Если учесть сопутствующие обстоятельства – Олимпиада проходила в нацистском Берлине, многие страны хотели ее бойкотировать, – для Гитлера много значила эта победа. Рекорд Вёльке он счел личным подарком, присвоил ему внеочередное воинское звание и назвал его своим любимчиком.
Ганс Вёльке на олимпийских играх в Берлине, 1936 год.
«Никто не планировал никакого боя»
Фрагмент немецкой карты 1941 года, регион к северу от Минска.
Лев (Рудерман) подтвердил, что именно их группа обстреляла автомобиль Вёльке
В то роковое утро небольшая группа евреев (по разным версиям, их было 7 или 8 человек) перерезали линию связи в районе деревни Козыри и сели в засаде. Надеялись, что приедет наряд связистов, который они обстреляют.
Но получилось так, что вместо связистов поехал Вёльке с колонной, а связисты вообще пешком пошли. Засевшие в лесу люди стали обстреливать машины, не сильно выясняя – те или нет. Двое солдат были убиты, ранение получил комвзвода Василий Мелешко, но самое главное – был убит Вёльке, который выпрыгнул из легкового автомобиля и пытался залечь, чтобы отстреливаться.
Почему я так уверенно об этом говорю, ведь в официальной историографии значится совсем другое? Я разыскал этих людей, разговаривал, у меня есть их признания. С немалым трудом мне удалось их разыскать. Один жил в Германии, сменил имя – раньше он был Яковом Рудерманом, а потом стал Артуром Левом. Я общался с ним и даже ездил к нему в Дюсельдорф – он подтвердил, что именно их группа обстреляла автомобиль Вёльке.
Артур Лев (Рудерман) утверждал, что они не относили себя ни к какому партизанскому объединению и достаточно долго блуждали в логойских лесах. Национальный архив Беларуси на мой запрос ответил, что Яков Рудерман и Израил Шпарберг являлись рядовыми партизанами разных партизанских отрядов. Но и Шпарберг, и Рудерман это опровергли.
Нападавшие отрицали свою причастность к регулярному партизанскому движению
Надежда Шалупина выступает свидетелем на процессе по делу Васюры. Минск, 1986 го
Черный полдень
Такого рода масштабная карательная операция была впервые применена в Хатыни, в дальнейшем фашисты применят ее на десятках других белорусских деревень
По тревоге в то утро были подняты 118-й полицейский батальон, который стоял в Плещеницах, и батальон СС Дирлевангера (что-то вроде штрафбата, в котором состояли солдаты с тюремными сроками, отпетые головорезы), базировавшийся в Логойске. По следам на талом мартовском снегу они вышли к деревне Хатынь.
Дальнейшее развитие событий известно всему миру. К полудню полицаи окружили деревню двойным кольцом. Направили пулеметы, автоматы и пистолеты на людей. Приказ о сожжении отдавал Эрих Кернер, полицейскими действиями на местах руководил Васюра.
Окружной комиссар СС и полиции Борисова
Борисов, 5.4.1943 г.
Окружному начальнику жандармерии г-ну лейтенанту Христелю
Плещеницы
Содержание: Донесение о нападении, произошедшем 22.3.1943 года в районе Губы.
Ссылка: письмо генерального комиссара
отдел II Управления от 1.4.1943 г.
От генерального комиссара в Минске мне было послано следующее краткое сообщение: 22.3.1943 года под Губой – 2260 – 14 км севернее Логойска дозор охранной полиции подвергся нападению бандитов. Убиты 1 гауптман и 3 украинца, 1 украинец ранен. При преследовании банда была остановлена. Потери противника – 30 убитых. Бандитская деревня Хатынь = 2260 = (12 км ю.в. Плещениц) была при этом уничтожена вместе с 90 жителями.
Для доклада г-ну ген. комиссару мне требуется подробное донесение об указанном нападении. Прошу предоставить мне это донесение в кратчайший срок.
БУШМАН
Штандартенфюрер СА
Из рапорта майора Эриха Кернера:
Трагедия
Всех жителей деревни согнали в колхозный сарай. Заставили поднять даже больных, взять с собой маленьких детей (самому младшему из погибших в Хатыни было семь недель от роду). Плотная колонна полицаев расстреливала всех, кто пытался спрятаться или сбежать. Впрочем, до сих пор осталось неизвестным имя полицая, который оставил в живых Владимира и Софью Яскевичей, детей, спрятавшихся в картофельном бурте – он только рявкнул, чтобы сидели тихо. Среди жителей деревни были многодетные: в семье Барановских было девять детей, в семье Новицких – семеро. Всех загнали в сарай. Его заперли, обложили соломой, облили бензином и подожгли.
Деревянный сарай быстро загорелся. Под напором десятков человеческих тел не выдержали и рухнули двери. В горящей одежде, охваченные ужасом, задыхаясь, люди бросились бежать. Но полицаи оцепили сарай по периметру – практически все, кто пытался из него выбраться, были убиты. В огне погибли 149 жителей деревни, из них 75 – дети. Спастись тогда удалось двум девушкам – Марии Федорович и Юлии Климович, которые чудом смогли выбраться из горящего сарая и доползти до леса, где их подобрали жители деревни Хворостени Каменского сельсовета. Но войну им пережить не удалось – позднее и эта деревня была сожжена оккупантами.
Единственная уцелевшая фотография. Погибшая жительница Хатыни Ванда Яскевич.
Из находившихся в сарае детей выжили двое: семилетний Витя Желобкович и двенадцатилетний Антон Барановский. Желобковича накрыла своим телом смертельно раненная мать, а раненого Барановского каратели приняли за мертвого. Обгоревших, израненных детей подобрали и выходили жители соседних деревень.
Антон Барановский (слева) и Виктор Желобкович (справа) – единственные, кто выжил из находившихся в сарае детей.
Антон Иосифович трагически погиб в 1969 году, спустя пять месяцев после открытия мемориального комплекса«Хатынь». В последний месяц своей жизни он работал в Оренбурге. Ночью барак, в котором он жил, загорелся, и Антон Иосифович умер от удушья.
Еще троим детям – Саше Желобковичу, Володе Яскевичу и его сестре Соне Яскевич удалось спрятаться в окрестностях Хатыни и избежать смерти.
После войны все уцелевшие дети воспитывались в Плещеницком детдоме. Когда велось расследование хатынской трагедии, показания этих детей и стали причиной ошибки: они утверждали, что те, кто жег Хатынь, были немцами, ведь они были одеты в немецкую форму и говорили непонятно.
Софья и Владимир Яскевичи (послевоенные фото).
Софья Антоновна работала телеграфисткой на одном из почтовых отделений Минска, сейчас на пенсии, живет в Минске.
Владимир Антонович работал на Минском автозаводе, после выхода на пенсию жил в д. Козыри, умер в 2008 году.
Виктор Желобкович (слева) и Владимир Яскевич (справа) в Мемориальном комплексе «Хатынь», 1984 год.
Виктор Андреевич работал на Минском станкостроительном заводе, затем в конструкторском бюро точного машиностроения. Живет в Минске.
Александр Желобкович (слева) и Иосиф Каминский (справа).
Александр Петрович служил в Советской Армии, в запас ушел в звании подполковника.
Умер в 1994 году
Из взрослых выжил лишь 56-летний деревенский кузнец Иосиф Иосифович Каминский. Он пришел в сознание ночью, когда каратели покинули деревню. Среди тел односельчан он стал искать свою семью. Во время пожара он вытолкнул через пространство под крышей сына Адама – очень надеялся, что мальчик выжил.
Воспоминания Иосифа Каминского:
«Як цiха стала, я Адасiка знайшоў: «Уставай, гавару, яны паехалi ўжо». Стаў яго падымаць, а ў няго кiшачки вывальваюцца. Я их збiраю, збiраю, а ён просиць: «Пiць, пiць. »
Мальчик скончался на руках у отца. Каминский стал символом мертвой деревни, который теперь знает каждый.
Источник: www.youtube.com
Иосиф Каминский в Мемориальном комплексе «Хатынь», 1970 год.
Иосиф Иосифович Каминский – единственный выживший взрослый. После войны жил в деревне Козыри. До последних дней жизни приходил в Хатынь. Умер в 1973 году. Похоронен в Логойске.
Возмездие, которое не спешило
«Погеройствовав» в Беларуси, 118-й полицейский батальон ушел в Польшу, а потом во Францию. Многие каратели этого батальона пошли с немцами до конца, многие не стали возвращаться в СССР. Совсем недавно в Канаде умер последний палач Хатыни Владимир Катрюк. Его экстрадиции просил еще Громыко в бытность министром иностранных дел СССР. Но Канада его так и не выдала. Правда, когда местные журналисты стали писать о его фашистском прошлом, его лишили гражданства.
На этой волне пересмотров военных дел стали всплывать новые обстоятельства. Немало людей по ним были оправданы, но многие, удачно маскировавшие следы своих военных преступлений, были разоблачены.
Страница 25 приговора Военного трибунала Белорусского военного округа.
Из приговора Военного трибунала Белорусского военного округа
Из показаний свидетеля Думыча (Янковского), исследованных в суде, видно, что Васюра присутствовал на месте расправы над лицами еврейской национальности в Налибокской пуще летом 1943 года.
Свидетель Шакаль показал, что в Лучинском бору Налибокской пущи, где он вместе с односельчанами прятался от карателей летом 1943 года, видел, как каратели, прочесывающие лес, обнаружили в землянках граждан еврейской национальности. Он слышал оттуда стрельбу, взрывы гранат, а когда каратели ушли, то около одной из землянок увидел трупы не менее 5 мужчин и женщин, а в землянке – много трупов женщин и детей. По разорванным телам было понятно, что каратели бросали в землянку гранаты.
Из оглашенных в суде показаний свидетеля Соболевского усматривается, что летом 1943 года он также скрывался в лесу и видел, как каратели прочесывали болотистую местность, затем он слышал стрельбу, взрывы гранат, крики женщин и детей. Когда он подходил туда к землянке, видел много трупов женщин и детей.
По заключению судебно-медицинского эксперта, обнаруженные в землянках много лет спустя на месте уничтожения граждан еврейской национальности костные останки являются частями не менее 19 скелетированных трупов людей.
26 декабря 1986 года
«В судебном заседании установлено, что за весь период службы подсудимого Васюры в 118 полицейском батальоне на территории Белоруссии лично им и руководимыми им карателями в ходе операций, вмененных ему по приговору, расстреляно, убито и заживо сожжено свыше 360 советских граждан, в основном детей, женщин и стариков, их имущество разграблено, уничтожено около 300 дворов с надворными постройками, многие граждане были угнаны в фашистское рабство».
26 декабря 1986 года
Нужно было видеть взгляд Васюры. И спустя десятилетия люди буквально цепенели под ним
Я составил для себя подробный план судебного следствия. Дело было очень большое – три чемодана документов. Надо было четко выписать всю линию обвинения, я должен был быть во всем уверен, ведь Васюра цеплялся за малейшую нестыковку.
На суд было вызвано 26 бывших карателей – участников уничтожения Хатыни. Они не боялись уже ничего. Двоих доставили на процесс из Коми АССР – их приговорили к расстрелу, а президиум ВС БССР помиловал – дал по 15 лет. К тому моменту они уже досиживали. Поэтому рассказывали все с мельчайшими деталями – кто и как убивал.
А выжившие жертвы трагедии такой безупречной памятью похвастать не могли. Многие из них боялись давать показания. Нужно было видеть взгляд Васюры. И спустя десятилетия люди буквально цепенели под ним.
Даже бывшие его приспешники просили зачитать старые показания – не хотели говорить под его тяжелым взглядом. А он не просто сидел – он негромко сыпал на их спины проклятия, создавал невыносимую атмосферу.
Жестокость его проявилась и после войны. За малейшую провинность он избивал подчиненных, в совхозе его все боялись.
На суде один из односельчан рассказал интересную деталь: когда все село праздновало день Победы, те, кто служил немцам, а таких в Великой Дымерке было 9 человек, садились отдельно и тоже что-то отмечали. У всех на виду, никого не смущаясь. Та ситуация, которая сейчас на Украине – она не вчера создалась, она созревала годами. Слыханное ли дело – когда предатели могли вот так вот прилюдно свои «праздники» справлять.
Как и все жители СССР, я был в Хатыни на экскурсиях еще в 70-х. Слушал страшную историю сгоревшей деревни и даже представить не мог, что через несколько лет буду судить ее карателей. А спустя несколько лет после суда, после того, как был вынесен приговор и расстреляли Васюру, я сопровождал в Хатынь кого-то из коллег. И меня поразило, что экскурсоводы рассказывают то же, что и в 70-х годах!
Наша история, в отличие от закона, вновь открывшихся обстоятельств не любит. Даже тогда, когда вел дело, не раз доходили до меня рекомендации из ЦК не поднимать шума, не проводить открытый процесс. Говорят, и первый секретарь ЦК КП Украины Владимир Щербицкий очень хотел не придавать огласке факт того, что в уничтожении Хатыни участвовали предатели всех мастей, в том числе и украинские националисты. Думаю, во многом эта политика замалчивания сыграла свою негативную роль.
Свидетели на процессе по делу военного преступника Григория Васюры.
Надежде Шалупиной во время процесса пришлось вызывать скорую.
Медали на лацканах карателя
Проведение процесса над Васюрой было очень непростым
Процесс проходил в здании военного трибунала на улице Фрузне в Минске. Некоторые каратели, как, например, Мелешко, были расстреляны. Их показания зачитывались по стенограммам. Непросто оказалось доставить свидетелей из числа мирных жителей. Мало того, что жили все в глубинке, где в ту пору ни дорог, ни телефонов, так еще и средств на проведение этого процесса выделено не было.
Всех свидетелей надо найти и доставить в Минск. А это ведь дело было в ноябре-декабре – сначала проливные дожди, потом пурга, холод. Большинство свидетелей – люди пожилые, понятно было, что из своих глухих деревень сами не приедут, даже по повестке. Командующий Белорусским военным округом генерал-лейтенант Владимир Шуралев нам сильно тогда помог – дал УАЗик и неограниченное количество бензина к нему.
К сожалению, система работала так, что, даже отсидев срок за предательство, этим людям исправно присуждали юбилейные награды и знаки
Приезжаем за свидетелем – а старушка ни в какую, плачет: скоро корова телиться должна. Сколько помощнику моему пришлось ночевать в деревнях, чтобы наутро свидетеля на процесс привезти. Помню, заседание начиналось в 10 утра, и сидишь, бога молишь, чтобы свидетеля привезли хотя бы к обеду, иначе снова придется всех невероятными усилиями собирать.
На суде был вопиющий случай – один из карателей по фамилии Козынченко пришел на процесс весь в наградах. По залу прокатился шум. На лацканах карателя – медали за победу, юбилейные и памятные знаки. Прокурор просто вне себя от злости. К сожалению, система работала так, что, даже отсидев срок за предательство, эти люди числились в списках военкоматов, от которых призывались, и им исправно присуждали юбилейные награды и знаки. Я ему тогда сказал: по результатам дела вы точно будете лишены наград, снимите лучше их сразу. Он сопротивлялся: дескать, служил в советской армии, имею право. Но потом под общее шиканье снял пиджак и стал откручивать награды.
Васюра во время суда содержался на Володарке (в тюрьме на улице Володарского, в Пищаловском замке, – Sputnik). 26 декабря 1986 года Военный трибунал Белорусского военного округа приговорил Григория Васюру к расстрелу. Он обжаловал приговор, но Военная коллегия Верховного суда СССР оставила приговор без изменений. Вскоре его привели в исполнение.
Ребята, которые его конвоировали, называли его «чертом», слишком уж жуткое впечатление производил. Может, случайность, а может, и нет, но после расстрела его закопали в логойских лесах, там же, где лежат многие его жертвы. В архивах хранятся бумаги, где обозначен квадрат, в котором было захоронено тело. Нет у него могилы. У палача и душегуба ее не может быть.
Эпилог
В моей работе очень часто приходилось делать выбор, непростой, порой мучительный. И я всегда относился к жизни по принципу: правда сама все расставит на свои места. Прольет свет на все темное и непонятное. От нее и надо идти. Всегда. Как бы сложно это ни было. А если каждый будет пытаться гнуть ее под свою конъюнктуру, со временем она исчезнет. И чем дальше уйдет время, тем сложнее будет ее восстановить. А потом уже и невозможно. Именно поэтому в своем возрасте я до сих пор пытаюсь рассказать то, что узнал за годы своей сопричастности к хатынскому делу. В этой страшной трагедии не должно быть белых пятен. И то, что все уже написано и устоялось, меня не останавливает: в таких преступлениях не бывает срока давности.