Что значит «хенде хох»? Как понимать? Как пишется по-немецки?
Как понимать выражение?
Как переводится «хенде хох»?
Да, когда-то эти слова знали все, даже дети (рада, что сейчас забыты и слова, и эти игры).
Вспоминаю один эпизод, рассказанный давно одной советской немкой, жившей после войны в ГДР. Она приехала сюда в гости с маленькой дочерью, говорившей только по-немецки. И вот как-то сидела она с подругой, а дочку выпустила под окно поиграть с ребятами. Выглянула раз, видит девочку с кучей детишек, с поднятыми руками, как будто ловит мяч. Выглянула второй раз, а девочка всё ещё стоит с поднятыми руками. Мать выскочила на улицу. Оказывается, что узнав, что она немка, дети наперебой кричали единственные слова на немецком языке, которые они знали: «Хэнде хох!», «Hände hoch!», «Руки вверх!», в смысле «сдавайся!», а девочка, хоть и не знала этого смысла, но была очень послушная.
Поколение детей, наше поколение, выросло на фильмах про Великую Отечественную войну. Естественно, что в них встречались много фраз и на немецком языке:шнель, значит, быстро; аусвайс, значит документ; швайн, значит, свинья; и хенде хох, конечно тоже. Так мы в то время немецких слов знали больше, чем английских, в отличии от нынешнего поколения детей. Игра Зарница вообще делила школу на синих и зеленых, так как белыми быть не хотел никто, а все лишь красными. Поэтому и выбирали нейтральные цвета. Сейчас в такие игры не играют, к сожалению или к счастью, это уже другой вопрос. Но выражение » хенде хох» запомнилось. На немецком оно пишется следующим образом.
Ее выучили даже мальчишки, играющие в «войнушку» с деревянными автоматами и пистолетами.
Как пример данного выражения:
Вошла в наш оборот в результате огромного количества фильмов про военные действия во времена Великой Отечественной Войны. В этих фильмах, Советские солдаты, захватывая немецких солдат в плен произносила «Хенде Хох» и «Гитлер Капут».
Ко играл в детстве в «войнушки», той точно знает еще с детства значения этой фразы, и я играла тоже, так что я точно знаю, когда поймала «вражеского солдата»,- надо громко кричать:
Команда поднять руки вверх
Если мы обратимся к «универсальному немецко-русскому словарю», то посмотрим, что словосочетание «хенде хох» означает/переводится, как «руки вверх».
В переводе с Немецкого это означает руки вверх
Переводится как «руки вверх»
Смысл в том, что человек сам выбирает себе занятие, но затем уже характер занятия накладывает ограничения на образ жизни человека.
Вариантов можно привести больше, но для примера их нам сейчас хватит. Человек волен выбрать любой вариант. Но как только выбор сделан, производство потребует от человека находиться на одном месте или искать себе замену; для поддержки сети партнёров потребуется регулярно ездить; а для эффективной деятельности в интернете потребуется стабильный доступ в Сеть. То есть что бы человек ни выбрал, он всё равно себя ограничит.
Впрочем, в границах ли проблема? Скорее проблема в выборе границ.
Прежде всего это касается самого человека. В жизни можно осудить какого-то за небольшую погрешность (да мало ли случаев), и через какое-то время ты сам можешь оказаться в данной ситуации. И поступишь именно также, а может и того хуже.
«Хенде Хох!», или Лопатой по голове
Знаменитый полководец Александр Васильевич Суворов считал, что на войне побеждает тот, кто удивляет противника. Это мнение вполне справедливо отражает и принцип действия разведки, ведь взять языка на фронте было непростым делом — особенно, если враг ожидал нападения. Результат разведпоиска зависел от продуманности всех шагов и тщательной подготовки, а важнейшую роль играл фактор неожиданности. Если разведчики учитывали эту аксиому, то достигали успеха без потерь. Именно такое отношение к своему делу продемонстрировала разведка 274-й стрелковой дивизии, показавшая отличный результат на Пулавском плацдарме в ноябре 1944 года.
«За Вислой сонной…»
Создав во время Люблинско-Брестской операции летом 1944 года плацдарм на западном берегу Вислы у польского города Пулавы, части 69-й армии генерала В.Я. Колпакчи вплоть до января следующего года прочно удерживали за собой этот участок земли, имевший 30 км по фронту и 10 км в глубину. Понимая ценность этой важной площадки для будущего наступления, командарм поручил её оборону 61-му стрелковому корпусу (ск) генерала И.Ф. Григорьевского. В результате позиции на плацдарме обычно занимали две из четырёх стрелковых дивизий 61-го ск. В конце октября 1944 года штаб корпуса решил провести очередную рокировку своих соединений и отвести за Вислу части 247-й дивизии (сд), заменив их частями 274-й дивизии. К 25 октября полки последней приняли у коллег участок обороны по линии населённых пунктов Анджеюв — Шляхетски Ляс — Рудки.
Заступив на «боевое дежурство», командир 274-й сд генерал В.П. Шульга и его штаб были озабочены вопросом, как поднять боеспособность своих частей и подразделений: за время нахождения дивизии во втором эшелоне корпуса личный состав несколько расслабился. Одновременно комдив, желая активизировать свою разведку, приказал ей установить путём наблюдения и захвата пленных замыслы противника, а также состав его группировки. По полученным от 247-й сд сведениям ранее на участке Анджеюв — Шляхетски Ляс — Рудки держали оборону батальоны 355-го и 367-го пехотных полков 214-й пехотной дивизии вермахта. Однако эти данные могли уже устареть и требовали проверки.
Штаб 274-й сд 22 октября разработал план, в соответствии с которым разведподразделения дивизии должны были провести три поиска:
«340 ОРР — южн. Шляхетски Ляс в ночь с 31.10 на 1.11 44
961 Ксп — Анджеюв, р. Зволенька в ночь с 28 на 29 10.44
963 сп — Рудки в ночь с 27 на 28.101.44».
При этом штадив приказал на подготовку к поиску — изучение объектов нападения и проведение занятий на местности, подобной выбранному объекту, — отводить не менее четырёх-пяти дней. Разведпартию (РП) разрешалось допускать к проведению акции лишь после тщательной тренировки и проверки её готовности к выполнению задания. Разработанный план поиска его организаторы должны были предоставить в штадив за три дня до начала операции.
Отметим, что столь серьёзное отношение к выполнению задачи положительно характеризует начальника штаба 274-й сд полковника Вейцмана и начальника её разведки майора Семенюка. Оба офицера понимали, что чем быстрее дивизия получит новые данные о противнике, тем легче ей будет воевать. В то же время им приходилось учитывать давление штаба 61-го ск, который требовал от них
«своевременно вскрывать изменения, происходящие в группировке противника всеми видами разведки, своевременно вскрывать его намерения».
Провести разведпоиски в установленный планом срок разведчики 274-й сд не успели. Передний край немецкой обороны был хорошо защищён в инженерном плане. Чтобы добраться до траншей, разведчикам сначала пришлось бы преодолеть 200–250 м нейтральной полосы по равнине, а затем несколько рядов проволоки, рогатки, спотыкачи и минные поля. Все подходы к переднему краю противник хорошо просматривал и мог простреливать его пулемётным и артиллерийским огнём. С учётом этих трудностей, проведение дневного поиска давало мало шансов на успех и привело бы к потерям. Благоразумнее было действовать ночью: темнота и дождливая пасмурная погода укрывали бы разведчиков от вражеских глаз. Но и противник это понимал. Пленные сообщали, что ночью предпринимались следующие меры для защиты от советских разведгрупп:
«(…) в целях усиления постов в ночное время личный состав не рассредоточен по траншее одиночными и парными постами, как было прежде, а находится группами — по отделениям, которые всё время передвигаются по своему участку обороны».
Единственным удобным временем для операции по взятию языка был период между 7 и 9 часами вечера, когда немцы на передовой получали горячую пищу, расслаблялись и меньше всего ожидали нападения русских, хотя уже и наступала темнота. Выбирая в ноябре 1944 года время первого разведпоиска, штаб 274-й сд ориентировался именно на «немецкий ужин».
Подготовка поиска
Когда командование дивизии приказало взять контрольного пленного, командир 340-й разведроты капитан Дмитрий Тришкин выбрал для выполнения этой задачи 13 разведчиков во главе с лейтенантом Петром Васильченко, а также двух сапёров. Из них было сформировано четыре подгруппы:
28 октября Семенюк, Тришкин и Васильченко решили, что объектом предстоящей акции станет пулемётная точка, находившаяся в 250 м к северо-западу от посёлка Шляхетски Ляс. Трёхдневное круглосуточное наблюдение подтвердило, что немцы принимали пищу между 19:00 и 21:00. Продолжая наблюдение, бойцы РП Васильченко создали учебный полигон с местностью, похожей на ту, где им предстояло брать языка. Разведчики отрабатывали следующие действия:
«(…) элементы выхода РП к исходному положению, технику проделывания прохода в минном поле, подкладывания фугаса группой разграждения под проволочное заграждение, броска через проделанный проход к траншее пр-ка, ведение траншейного боя, действие правой и левой обеспечивающих групп. В случае обнаружения РП при подходе к траншее пр-ка, как отражать подходящее подкрепление пр-ка, взаимодействие внутри группы и с поддерживающими огневыми средствами (…)».
Отметим две хитрости, предложенные офицерами-разведчиками для использования в поиске. Первая заключалась в постановке разных задач артиллерии. Задействованные в операции артиллерийские и миномётные батареи 274-й сд должны были поддержать РП огнём по её требованию. Когда же разведчики принялись бы за дело, артиллеристы должны были обстреливать другое место вражеской обороны, создавая у противника впечатление, что нападение произойдёт именно там.
В ночь на 3 ноября под прикрытием одной из групп обеспечения сапёры незаметно подползли к проволоке и подложили под неё удлинённый 25-килограммовый заряд тола. Тщательно его замаскировав и протянув шнур к исходному положению РП, Горячкин и его напарник красноармеец Кузьма Путилин благополучно вернулись в свою траншею, оставив место закладки заряда под охраной пулемётчиков разведроты. В полдень 3 ноября между наблюдательным пунктом офицеров разведки, КП дивизии и артиллерией была установлена проводная связь. Группа Васильченко была готова к выходу за языком.
«Хенде Хох!»
Противник купился на уловку. В районе артобстрела в воздух взмыли осветительные ракеты и заговорили немецкие пулемёты. Тем временем группа захвата проникла в траншею, а затем двинулась по направлению к пулемётной точке. Левая группа обеспечения перемахнула траншею и быстро поползла по её брустверу с тыльной стороны, чтобы отрезать пулемётчикам путь к бегству. Правая обеспечивающая группа залегла у прохода, собираясь прикрыть своих идущих на захват коллег.
Группы Селюка и Николаева заметили в ячейке двух немцев практически одновременно. Николаев спустился в траншею и вместе с младшим сержантом Иваном Серовым из группы захвата незаметно подкрался к противникам. Наставив автомат, Серов окликом «Хенде Хох!» заставил немцев поднять руки и бросился на одного из них. Подоспевшие разведчики Селюк и Лыков помогли Серову скрутить фрица и вытащить из траншеи. Но пока они возились с одним немцем, второй напал на караулившего его Николаева:
«Тем временем другой немец улучив момент выбил автомат из рук Николаева и схватил его за грудь. Последний с силой оттолкнул его от себя. Немец схватился за винтовку, навёл её в упор, но Николаев во время отбил винтовку в сторону и выстрелом получил ранение в руку. Превозмогая боль, Николаев с яростью схватил винтовку и рывком дёрнул немца на себя. Немец упал. В рукопашной схватке Николаев при свете ракеты схватил попавшуюся под руку малую сапёрную лопату и раскроил ею череп немцу».
Расправившись с врагом, раненый Николаев присоединился к группе. Лейтенант Васильченко дал сигнал отхода — зелёную ракету. После этого советские орудия и миномёты открыли огонь, под прикрытием которого разведчики возвратились в своё расположение без потерь и с языком.
Залог успеха
Разведпоиск дал отличный результат. РП Васильченко пленила унтер-офицера из 5-й роты 2-го батальона 355-го полка 214-й пехотной дивизии, что подтвердило наличие на Пулавском плацдарме нахождение всё тех же немецких частей. На допросе в штабе 69-й армии пленный показал:
«214 пд состоит из трёх ПП/ 355, 367, 568/ 264 ап, фюзелерного батальона и спецподразделений. 355 пп — трёхбатальонного состава по три стрелковых и одной пулемётной роте в каждом. Кроме того имеются 13 и 14 роты.
5 рота обороняет район между Шляхетски Ляс и Рудки до 800 м, по фронт. Правее 6 рота, левее 7 рота. Севернее 7 роты занимает оборону 1/355 пп.
Командир 214 пд — генерал-лейтенант Киршбах.
Командир 355 пп — полковник Шредер.
Задача роты — прочная оборона»
Впрочем, как показал налёт разведчиков на позиции 5-й роты, со своей задачей она справлялась не так уж и хорошо. Оценивая успешные действия РП, заместитель начальника оперативного отделения штаба 274-й сд майор Матюшкин писал, что немцы оказались бессильны против следующих фактов в подготовке и осуществлении разведпоиска:
«1. Тщательная подготовка всего личного состава, знание объекта, конкретных задач каждого участника операции.
2. Тесное взаимодействие внутри РП с поддерживающими огневыми средствами, умелое управление командиром РП.
3. Быстрота действий РП.
4. Вызов огня в ложном направлении, чем противник был введён в заблуждение».
Увы, отсутствие документов штаба 214-й пд и вышестоящих немецких штабов за тот период не позволило выяснить мнение противника о нападении советских разведчиков на позиции 355-го пп. Однако можно утверждать, что успех последних при отсутствии потерь говорит о том, что советские бойцы ввели немцев в заблуждение, и те были не готовы отразить налёт РП Васильченко.
Отметим, что в ту же ночь успеха добился и разведвзвод 961-го стрелкового полка (сп). Его бойцы проникли в немецкую траншею классическим способом. Проделав ножницами проход в проволоке, они начали поиск немцев, но не обнаружили ни патрулей, ни пулемётчиков. Оказалось, что в первой линии окопов нет ни души. Найдя ход сообщения со второй линией, разведчики обнаружили там телефонный провод, перерезали его и устроили засаду. Вскоре показались три вражеских солдата, искавшие обрыв связи. Красноармейцы напали на них, убили двоих, а третьего взяли в плен. После этого РП без потерь вернулась в своё расположение с языком.
Ложка дёгтя в бочке меда
Успешность действий разведки 274-й сд отметил разведотдел 61-го ск. Его начальник полковник Сидоров писал в ноябрьском отчёте, что разведрота и разведвзводы полков 274-й сд провели следующее количество операций по захвату контрольных пленных:
965 сп — (во втором эшелоне)
В результате которых было взято 340 ОРР — 2 пленных, 961 сп — 1 пленный, первые два ночными поисками, третий — засадой.
Поиск и засада отличаются исключительной организованностью и умением с которым они были проведены. Поиски проводились РП в количестве 14–19 человек. Подготовка к поискам и засадам проводилась весьма тщательно в течение 5–7 дней, во время которых изучался объект поиска, режим пр-ка в первой траншее и проводилась тренировка по плану намеченной операции. План поиска составлялся с особой тщательностью, включая в себя все детали проведения операции».
Однако эта похвала относилась лишь к 340-й разведроте и разведке 961-го сп. На 963-й полк Сидоров обрушился с критикой. По его мнению, разведка данной части выделялась в худшую сторону. Оба проведённых ею поиска
«были безуспешны в следствие несогласованностью действий подгрупп РП, а также из-за отсутствия твёрдого руководства старших РП и трусости отдельных разведчиков».
Наличие таких недостатков начальник разведки 61-го ск объяснял недостаточным контролем над разведпартиями со стороны офицера разведки полка и отсутствием должного внимания к разведке со стороны начштаба 963-го сп подполковника Нестерова.
И всё же Сидоров отметил, что разведка 274-й сд справилась с поставленными задачами, и видел в этом большую заслугу начальника разведотделения дивизии майора Семенюка, а также его помощника капитана Ерёмина. Давая характеристику их деятельности, полковник писал:
«Доведя приказание на разведку до исполнителей РО штадива направляло всю свою деятельность на контроль и обеспечение выполнения каждой поставленной задачей. Характерным в работе Разведотделения является то положение, что на выполнение каждой из поставленных задач сосредотачивается всё внимание руководства разведкой».
Резюмируя действия разведки 274-й сд, командир разведотдела 61-го корпуса писал, что в ходе проведённых ею поисков и засад было взято три языка, каждый из которых обошёлся лишь в одного легкораненого разведчика. Сопоставив результаты разведки всех соединений корпуса, Сидоров отметил превосходство организации разведакций в 274-й сд — другим дивизиям каждый контрольный пленный обошёлся в 10–12 раненых и убитых разведчиков.
Быстрые ордена
Командование 274-й сд высоко оценило достижения своих разведчиков, отличившихся в ночном поиске 4 ноября. Спустя два дня вышел приказ комдива Шульги о награждении семи его участников, включая сапёра Путилина, орденами Красной Звезды, Славы III степени и медалями «За Отвагу». Этим дело не ограничилось: в тот же день командующий 69-й армией генерал Колпакчи издал приказ о награждении остальных разведчиков более высокими наградами. Орденами Красного Знамени были отмечены лейтенант Васильченко, старший сержант Николаев, младший сержант Серов и старшина Селюк. Кавалерами ордена Славы II степени стали бойцы разведроты сержант Леушин и ефрейтор Селиверстов, а также сапёр сержант Горячкин. Начальник разведотделения 274-й сд майор Семенюк был награждён орденом Отечественной войны I степени.
Любопытно, что 6 ноября 1944 года стало для лейтенанта Васильченко настоящим триумфом: в тот день вышел ещё и приказ командира 61-го корпуса о награждении офицера орденом Отечественной войны II степени за былые подвиги. Во время Люблинско-Брестской операции Васильченко одним из первых в корпусе вышел на восточный берег Вислы у города Пулавы, а затем вместе с группой разведчиков переправился на западный берег реки, чтобы провести разведку местности перед её форсированием советскими частями. Этим приказом тот же орден получил и младший лейтенант Вершинин.
Кстати о Вершинине. Этот офицер вошёл в историю войсковой разведки Красной армии своим награждением за успех в поиске день в день. 23 ноября его РП взяла языка, и в тот же день командарм Колпакчи издал приказ о награждении Вершинина и его разведчиков орденами Красного Знамени. В документе также упоминались сапёры Горячкин и Путилин. Первый также получил Знамя, а второй — орден Славы II степени.
Хенде хох, по-братски…
Мэйдэй
Бессмертный барак:
28 октября 1943 года Сталин завизировал сочиненный Сергеем Михалковым и Гарольдом Эль-Регистаном текст Гимн Советского Союза. Удивительно, но Михалковы написали не только советские и российские гимны. У Сергея Михалкова был родной брат Михаил, который служил во 2-й танковой дивизии СС «Райх» и написал гимн дивизии СС «Мёртвая голова», попав в самом начале войны в плен. Он согласился сотрудничать с нацистами, вступил в ряды вермахта, и в результате дослужился до должности командира танковой роты в дивизии SS “Мертвая голова”. 23 февраля 1945 года, незадолго до окончания войны, находясь около линии фронта в Польше, куда его отправили учиться в Познанскую школу военных переводчиков, Михаил как был в форме гауптштурмфюрера SS перешел на советскую сторону. Захватившим его советским солдатам он отрекомендовался советским командиром, случайно оказавшимся в Германии.
Случайность оказалась настолько серьезной, что Михаил даже забыл родной язык. По его собственным словам, с допрашивавшим его советским полковником он две недели говорил по-немецки. На допросах Михаил рассказал, кто его родственники. Вскоре из Москвы пришли документы, в которых говорилось, что Михаил на самом деле окончил спецшколу НКВД и что он действительно родной брат автора гимна Советского союза Сергея Михалкова. Вообще-то в сталинские времена и не таких людей, как брат “великого” композитора, и за меньшие грехи отправляли в лагеря, а то и ставили к стенке. Но и тут версии расходятся. В одной версии Михалков с гордостью рассказывает о том, что после перехода линии фронта его отправили на Лубянку работать стукачом и подсадной уткой. Сам Михаил Михалков постоянно путается в том, как его приняли на родине.
Так или иначе, но в 1949 году Михаил Михалков оказался на свободе. И не просто на свободе, а был полностью реабилитирован. Он поселился в Москве, начал издавать книгу за книгой, скрываясь под псевдонимами Михаил Андронов и М. Луговых. Выступал как пропагандист военно-патриотической темы. Стараниями брата о его темном прошлом… забыли. Более того – за “участие” в Великой Отечественной войне Михаил Михалков награждён тремя орденами и двенадцатью медалями.
Так вот, возвращаясь к гимну СС̸С̸Р̸, из воспоминаний гимнописца: «… я решил выслужиться и написал строевую песню для роты. На полигоне солдаты эту песню разучили и, возвращаясь в часть, пропели её под окнами штаба. Там были слова: «Где Гитлер, там победа». Меня тут же вызвал к себе генерал: «Что это за песня?». Я ответил, что слова и музыку сочинил сам. Генерал был очень доволен».
Германия, хенде хох!
Когда канцлер Германии сравнивает коронавирус с 1945 годом, задаёшься вопросом: а чего тут больше — неуклюжести или цинизма? «Никогда ещё со времён окончания Второй мировой войны Германия не встречалась с такими вызовами», — начала своё телевизионное выступление перед нацией канцлер Меркель.
Ни один канцлер до неё не позволял себе даже в самых тяжёлых ситуациях использовать сравнения с войной. Во-первых, это нарушение неписаного этического кодекса, который не позволяет немецким политикам использовать формулировки, связанные со Второй мировой войной, для объяснения текущего положения в стране.
Подобные сравнения всегда будут вызывать ассоциации с Третьим рейхом. И хотя эту формулировку Меркель применила, говоря о коронавирусе, все сразу же подумали о разрушенной Германии в результате Второй мировой войны, которую Германия и развязала.
Такие заявления заставляют бюргеров бежать в магазины закупать то, что необходимо, и то, что вообще не нужно. Как же иначе? Ведь канцлер сама сравнила ситуацию со Второй мировой войной. Это заявление не вызвало всеобщей паники только потому, что Меркель не объявила о начале чрезвычайного положения в стране. Хотя по всем её словам, по жестикуляции было видно, что ей очень хочется это сделать. Впрочем, вопрос объявления чрезвычайного положения в Германии — это вопрос нескольких дней. Оно неминуемо будет объявлено завтра или в воскресенье. И все опять вспомнят о её словах про Вторую мировую войну.
Какие чувства охватят немцев? Ощущение, что страна проиграла войну и расплачивается за свои деяния? В таком случае им придётся искать виновного в своих бедах, и я совсем не уверен, что они при этом не подумают про Россию. В нынешнем мире западной цивилизации и демократических ценностей по западному образцу модно во всех бедах обвинять русских.
Правда, в первую очередь это касается политиков. Общество настроено совсем по-другому. Немцы в основном реагируют спокойно, уверенно и консолидированно. Например, в доме, в котором я проживаю, практически на второй день после объявления пандемии появилось объявление нескольких жильцов дома с предложением оказать помощь. Они написали свои имена, номера телефонов и предложили пожилым и старикам поддержку — сделать для них покупки, зайти в аптеку или оказать посильную помощь дома. Если в первый день там было две фамилии, то сейчас лист исписан — там больше десятка фамилий и номеров телефонов.
Но вернёмся к фрау Меркель. Прежде чем выступить перед нацией, Меркель пребывала в летаргическом сне. Пока министр здравоохранения Йенс Шпан, министр внутренних дел Хорст Зеехофер и некоторые другие политики ежедневно выступали с заявлениями о том, как бороться с коронавирусом, Меркель пряталась где-то в закоулках своего ведомства. По крайней мере, так считают в немецком обществе.
Несколько недель Меркель избегала появляться на людях, не давала интервью и никак не комментировала серьёзность ситуации в стране.
С одной стороны, это её типичная линия поведения. Она выжидает, пока все выскажутся, пока будет понятно общее настроение в стране, делает свои выводы, появляется на экране и говорит свою речь. Это было прекрасно не в условиях пандемии. Однако когда население находится в состоянии почти паники, можно ожидать, что первый руководитель страны скажет какие-то конкретные слова. И уж точно, что сравнение с войной, вину за которую несёт Германия, было вопиющим.
Видимо, Меркель уже настолько смирилась с мыслью о том, что она освободит своё кресло, что так и не смогла найти нужные слова.
Ей точно было о чём говорить. Германия, которую все ещё называют локомотивом Европы, постепенно превращается в прицепной вагон Соединённых Штатов Америки. Особенно ясно это стало видно именно в эти дни — дни пандемии и всеобщей неуверенности. Германия послушно плетётся в хвосте военной доктрины США и НАТО. Это ещё как-то можно было объяснить в годы холодной войны, когда Германия была разделена на две страны, а Берлин был полностью окружён стеной. Но времена изменились, ситуация совершенно иная. США явно потеряли роль мирового лидера и больше не могут претендовать на место главного шефа, которому подчинены все европейские страны, включая Германию.
В чём тогда выгода Германии, которая утверждает, что формирует свою политику, только исходя из собственных интересов? Почему Германия, которая и так страдает от неправомерного давления США, например при строительстве «Северного потока — 2», должна участвовать в военных приготовлениях к возможному столкновению с Россией?
Скорее следовало ожидать, что немецкий бизнес (да и немецкие политики) постараются найти такой модус вивенди, при котором собственные интересы будут соблюдены и не пострадают достоинство и честь самой страны. Однако этого не происходит.
Почему же Германия до сих пор придерживается линии североатлантической солидарности? Неужели чувство долга, о котором так много говорят в Германии, превалирует в определении внешней политической линии страны?
Конечно, Германия очень обязана Соединённым Штатам Америки, и это касается не только финансов, но и политической поддержки после Второй мировой войны. Правда, и здесь есть определённые сомнения. Можно ли считать эту поддержку бескорыстной? Те правила и законы, которые были навязаны Германии Соединёнными Штатами Америки, во многом поставили эту страну в подчинённое положение, при котором Берлин обязан всегда и во всём оглядываться на Вашингтон. Например, в вопросе отмены санкций против России.
В сегодняшней ситуации повального карантина самое верное, что могла бы сделать Германия, — это отказаться от санкционной политики. Это разгрузит экономику Германии, позволит нормализовать отношения с восточным соседом, не допустить усиления напряжённости на Востоке. Антисанкционная политика Германии могла бы стать началом новой политической эры в Европе — эры без взаимного давления, санкций или шантажа этими санкциями.
Остаётся надеяться, что канцлер Германии или тот, кто придёт на его место, сможет реально оценить ситуацию и принять правильные меры не только в отношении коронавируса, но и в политическом плане по отношению к своему стратегическому партнёру — России.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.